Военная разведка России в борьбе против Японии. 1904-1905 гг. - Евгений Юрьевич Сергеев

Изменение методики проведения войсковой разведки

Возрастание значения полевой разведки вызывалось сначала процессом переформирования структуры управления и организации сухопутных и морских сил России на Дальнем Востоке, а затем утратой армейскими штабами значительной части агентурной сети в результате катастрофы под Мукденом. При этом основное бремя проведения разведывательных операций легло на плечи штабов отдельных отрядов и корпусов, точнее, старших адъютантов и офицеров для особых поручений, которые координировали эту сферу деятельности в дивизиях и полках.

Их рапорты и донесения составили значительную часть массива документов, включенных в отчеты разведывательных отделений трех маньчжурских армий.

Поскольку, как уже говорилось выше, штаб первой из них фактически возложил функции оперативной разработки агентуры на генштабистов в составе корпусов и отрядов, то рассмотрение этого вопроса целесообразно начать именно с армии под командованием Н. П. Линевича, а со 2 (15) марта 1905 г. – А. Н. Куропаткина.

Так, например, рапорт временно исполняющего должность начальника штаба 1-го армейского корпуса полковника Стаховича, направленный им в вышестоящее разведывательное отделение, раскрывал методику работы с агентами-китайцами в полевых условиях:

«…За все время тайной разведки на службе штаба было 13 лазутчиков. Эти лазутчики не были постоянными. Лучшие из них удерживались более продолжительное время; те же, которые оказывались мало способными, отпускались нередко после первого же исполнения поручения…

Скорость возвращения лазутчиков вполне зависела от полученной ими задачи. Продолжительность пребывания лазутчиков в районе, занятом противником, длилась от 6 дней до полутора месяцев (добавим, что на территорию, занятую японцами, они забрасывались в большинстве случаев с флангов расположения корпуса[414]. – Е.С.).

Агенты получали 60 руб. в месяц на всем готовом. Лучшие лазутчики получали ежемесячное жалование в размере 120 руб.; кроме того, при каждой посылке им выдавалось обыкновенно около 30 руб. на различные расходы, сопряженные с посылкой, а по выполнению удачно возложенного поручения награждали до 25 руб…

Лазутчики, еще не испытанные, получали отдельно плату за известное поручение от 30 до 50 руб., расходы их и еда также оплачивалась, но в размере не свыше 15 руб., наградные выдавались от 10 до 25 руб. Лазутчик-резидент за каждое присланное им письмо из места, назначенного ему для жительства, получал 10–15 руб.»[415]

Как следует из этого и других донесений, офицеры, занимавшиеся разведкой в полевых условиях, аналогично своим коллегам из вышестоящих штабов, стремились разделить лазутчиков на резидентов (например, в тылу японцев на Янтайских копях, в Ляояне и Инкоу), лиц, выполнявших специальные задания, и просто посыльных-связных.

Эффективность оперативной разведки возрастала с участием в ее организации российских подданных, владевших китайским и японским языками, как это было, скажем, в Таулуском отряде, подчинявшимся штабу 1-й армии. Здесь офицер Генерального штаба, ответственный за агентурную работу, привлек к сотрудничеству лектора и студента Восточного института, которые владели разговорным китайским, а также местного переводчика. Количество лазутчиков, одновременно выполнявших секретные поручения, варьировалось от 5 до 10 чел. Всего было представлено 75 донесений, но, к сожалению, ни одного японского документа. Средняя сумма ежемесячного жалованья лазутчика составляла 30 руб. Однако большинство из них, как и в других корпусах и штабах армий, не возвращались с заданий, в том числе и по причине провалов. При поимке и разоблачении русских агентов японцами их обычно либо вешали, либо живьем закапывали в землю[416].

Во 2-м Сибирском корпусе после назначения офицера Генерального штаба начальником разведки в апреле 1905 г. районы проведения агентурных мероприятий были поделены на ближний и дальний: в первом силами лазутчиков осуществлялся постоянный мониторинг ситуации, а во второй направлялись особо надежные агенты со специальными поручениями. При этом схема оперативной разработки китайской агентуры достигла профессионального уровня. Ее детальную характеристику можно найти на страницах книги К. К. Звонарева:

«Агентов-резидентов он (т. е. руководитель корпусной разведки. – Е.С.) имел шесть человек, расположенных в шести разных пунктах, – отмечал советский эксперт. – При каждом из них находилось по три агента связи и столько же при заведующем разведкой корпуса. Назначение их было следующее: как только от резидента приходил агент связи, к нему же немедленно высылался другой агент связи из штаба корпуса. Благодаря такому порядку, якобы удавалось достичь того, что донесения не задерживались, поступали регулярно, и резидент также регулярно получал руководящие указания. Резидент имел несколько осведомителей, которые шныряли по всему району и собирали нужные сведения»[417].

К этому необходимо добавить дифференциацию лазутчиков по двум категориям – получавших жалованье сдельно и помесячно. Впрочем, практика скоро показала, что наиболее ценные агенты были склонны именно ко второй форме оплаты их услуг.

Интересным нововведением в штабе 2-го корпуса явилось направление лазутчиков-китайцев для сопровождения японских частей. Самыми подходящими для этой роли оказались ремесленники-мастеровые, как, например, кузнец и плотник в одной из дивизий армии генерала Куроки.

Верификация полученной информации осуществлялась путем перекрестной разведки, либо через очные ставки агентов, сведения которых противоречили друг другу. Обычно один из них признавался, что не дошел до указанного пункта и поэтому сообщил ложные данные. В таких случаях виновный подвергался наказаниям.

Детально разбирая эту систему, даже предвзято настроенный в отношении царской военной разведки К. К. Звонарев вынужден констатировать, что она приносила неплохие результаты, причем наиболее ценные документы поступали от резидентов[418].

Свои особенности имело проведение агентурной разведки штабными офицерами других соединений 1-й армии.

Так, число лазутчиков, привлеченных к сотрудничеству штабом 3-го Сибирского корпуса, колебалось от 10 до 25 чел., однако найти подходящих людей было довольно трудно, и поэтому процент отсева случайных лиц достигал 70–80 %. Офицер-востоковед, занимавшийся организацией разведки в 4-м Сибирском корпусе, высылал до пяти лазутчиков одновременно не только для того, чтобы определить дислокацию войск противника впереди по фронту, но и на флангах соседних с ним соединений 1-й Маньчжурской армии. Начальник разведки 7-го Сибирского корпуса редко находился при штабе, зато почти постоянно вблизи передовых позиций. Он сам вербовал лазутчиков в окрестных деревнях и переходил линию фронта с целью личной проверки доставленных ими сведений. Всего с ноября 1904 до сентября 1905 г. через штаб корпуса прошли 152 агента, сообщивших 152 донесения и собравших 75 документов[419].

Определенный интерес представляла также специфика проведения агентурных мероприятий соединениями 3-й Маньчжурской армии.

Например, в 5-м корпусе офицером, отвечавшим за разведку, была разработана целая система, говоря современным языком, мотивации лазутчиков: за неверные или фальсифицированные данные они могли лишиться от половины до всей суммы месячного жалованья. В то же время каждому агенту ставилась строго конкретная задача и определялся маршрут, следуя по которому он должен был фиксировать все, что видел (сооружения, транспортные средства, войсковые подразделения), доставляя с собой