Поворот на лето - Алексей Котейко

– Будь у тебя сестра, ты бы, может, лучше понимал, как это всё непросто! – пожаловалась Елена мужу. Антон, задумчиво потерев подбородок, согласился:

– Да уж. Повезло, что у меня только двое старших братьев. Так что ты написала? Могла бы, кстати, дать прочесть перед отправкой.

– Написала, что познакомилась с мужчиной, который пришёл ко мне лечить своего пса. Что мы начали встречаться и мужчина сделал мне предложение. Что пришлось расписаться быстро, потому что мужчину переводили из Ключа в Брод, а условия для женатых сотрудников совсем не то же самое, что условия для холостяков.

– Вроде всё по сути честно, но как-то отстранённо. Больше похоже на сделку, чем на супружество, – он увидел, как в глазах жены вспыхнули искорки гнева и, рассмеявшись, привлёк её к себе. – Дорогая ты моя северяночка, – шепнул Антон, целуя Елену. – Не обижайся. Ты же знаешь, я просто шучу.

– Я и не обижаюсь, – женщина потёрлась носом о его нос, мягко высвободилась из рук мужа. – Пора готовить ужин, – она двинулась на кухню.

Антон пошёл следом.

– Так почему нам не заехать к твоим по пути в Брод, если они знают и обо мне, и о том, что мы расписались? Или для твоих родителей южанин это всё-таки клеймо?

– Нет, – Елена, успевшая достать разделочную доску, решительно пристукнула по ней ножом. – Просто когда они приедут к нам в Брод, это уже будет встреча на нашей территории. Там, где ты – глава дома и семьи. Понимаешь?

– Ммм…

– Отец увидит самостоятельного и солидного мужчину.

– А если я появлюсь на машине с кучей чемоданов и собакой – значит, я просто шалопай?

Женщина фыркнула. Картофелина, выскользнув из-под ножа, полетела на пол.

– Шалопай ты и есть, но об этом никому знать не обязательно.

– Вот спасибо!

– Я ведь говорила: у нас многое в жизни определяется традициями. Отчасти поэтому мне и захотелось уехать оттуда. Останься я – и, скорее всего, моя ветеринарная практика закончилась бы уже через год-два после выпуска. Замужество, дом, дети. А мне не хочется только сидеть дома, стирать пелёнки и ходить в гости к родственникам. Это попросту скучно.

– У нас тоже многие живут именно так, – рассеянно заметил Антон, подбрасывая на ладони подобранную с пола картофелину. – В конце концов, воспитание детей требует уйму времени, тяжело совмещать его с работой.

– А я и не заблуждаюсь, что легко. Но для меня это важно. И дети, и карьера, и дом. Понимаешь? Не что-то одно, а всё вместе, в равной значимости.

– Понимаю, – он снова обнял жену, зарылся лицом в каштановые волосы.

– Отец и мама приедут к нам, и сами окажутся в рамках традиций гостеприимства. И будут несколько иначе смотреть на тебя. Более… благосклонно.

– Хорошо. Как скажешь.

Елена оказалась права. Когда её родители появились в квартире, предоставленной молодой семье компанией, вид у них был хоть и немного настороженный, но вместе с тем смущённый. Мужчине даже показалось, что из-за этого знакомства они переживали не меньше его самого, причём точно так же гадая, понравятся или не понравятся новому родственнику. Мать Елены, невысокая, смуглая, тихая женщина, с восторгом и одобрением переходила за дочерью из комнаты в комнату, разглядывала телевизор, пианино, полностью укомплектованную современной техникой кухню.

Отец – крупный и грузный мужчина с грозно встопорщенными усами – первые часа два-три знакомства с зятем осторожно «прощупывал почву» вопросами о работе, планах на будущее, перспективах карьеры. Потом попытался было заговорить о политике, но жена грозными взглядами и внезапно посуровевшим голосом быстро отбила у него охоту к этой теме. Неловкую паузу вовремя исправил Антон, поинтересовавшийся, как в Броде и окрестностях с рыбалкой. Маленькие тёмные глаза над лихими усами немедленно вспыхнули азартом и интересом, и больше заминок в знакомстве с тестем и тёщей не возникало.

Пробыв выходные, родители уехали, взяв с детей обещание навестить их как можно скорее. Тесть заговорщически нашёптывал зятю что-то насчёт «одного ручья с форелями», тёща настаивала, что такого замечательного мужа нужно как можно скорее познакомить с остальными родственниками. Елена, закрыв за родителями дверь, с опаской предположила, что те, едва только узнав о готовящемся ответном визите, соберут настоящее заседание всего клана – чтобы с гордостью продемонстрировать родне Антона.

– Ну, это уж я как-нибудь переживу, – улыбнулся мужчина.

Втроём они с интересом исследовали Брод, подолгу гуляя в кривых улочках Старого Города, карабкаясь по крутым холмам левобережья, иногда заглядывая в новые кварталы за железнодорожным вокзалом и автобусной станцией. Непосредственный начальник Антона, глава здешнего подразделения компании, до конца сентября находился в отпуске, так что на работе дел у гидроинженера было совсем немного. От скуки он как-то предложил Елене научить её водить машину.

– Мало ли что, пригодится, – и с того момента они почти каждый день отправлялись за город, где у старого зернохранилища можно было вволю практиковаться на просторной забетонированной площадке.

Рыжий с интересом запоминал новую топографию, звуки и запахи. В Броде тоже имелся трамвай, хоть и с более короткими маршрутами, а вместо крепости – несколько разбросанных на скалах бастионов и дозорных башен. Вместо лифта теперь приходилось подниматься по лестнице с чугунными литыми перилами, но пёс вовсе не возражал. За долгие десятилетия ступеньки и стены впитали в себя массу ароматов готовящейся еды, и теперь пахли тем особым запахом, которым обладают только старые и хорошо обжитые дома.

Больше всего Рыжего удивлял тот факт, что Брод оказался в значительной степени городом кошек. Собачники здесь встречались куда реже, чем в Ключе, и новых знакомств в окрестных сквериках пёс свёл совсем немного. Кроме того, если в столице к Антону то и дело обращались дети с просьбой разрешить погладить красивую медно-золотую шёрстку – и, разочарованные, отходили, узнав, что её обладатель не любит чужих – то в Броде таких просьб почти не случалось. Впрочем, и это обстоятельство вполне устраивало Рыжего: его мир состоял из Хозяина и Хозяйки, казался прочным и навсегда устоявшимся, а до всего прочего псу не было дела.

Глава 16. Не сделанный шаг

Старик с покрасневшими глазами сидел на скамейке, отрывая от бутербродов кусочек за кусочком и протягивая их на ладони собаке. Пёс аккуратно брал угощение и неспешно жевал, слушая, как садовод рассказывает о погибшем сыне, о том, каким тот был в детстве и каким хотел стать после возвращения домой. Человек говорил и говорил, долго сдерживаемое горе прорвалось и теперь вытекало из него словами, единственным слушателем которых стал