Поворот на лето - Алексей Котейко

– Мне вас рекомендовали не только как специалиста, – мужчина обращался не к Антону, а к одной из стен кабинета, повернувшись к собеседнику боком и вещая висевшему на стене портрету. – Кроме того, мне вас рекомендовали как человека умного. Не знаю насчёт первого, но сильно сомневаюсь во втором.

Антон нахмурился, однако промолчал.

– Наша задача – бесперебойно обеспечивать регион электричеством, – с апломбом продолжал шеф, теперь повернувшись к подчинённому спиной и рассказывая уже своему письменному столу. – Но работать приходится в крайне сложных условиях. В любой момент следует ждать диверсий. Радикализм вот-вот вырвется из-под контроля, а это означает подрывы плотин, порчу оборудования, нападения на сотрудников…

– Вы говорите так, словно мы в стране третьего мира, где идёт гражданская война.

Мужчина оглянулся, с недовольством смерил взглядом Антона.

– Хуже, – отрезал он. – В стране третьего мира хотя бы понятно, кого бояться. А здесь террористом может оказаться сосед.

– Мне кажется, вы несколько утрируете.

– Так перекреститесь, если кажется, – посоветовал начальник. – А я не собираюсь надеяться на удачу и должен знать всё о своих сотрудниках. Поэтому в последний раз спрашиваю: откуда родом ваша жена?

– Из Горы. Это деревенька примерно в часе на юг от Брода.

– Как долго вы в браке?

– Мы расписались весной.

– А знакомы?

– С прошлой осени, – Антон едва сдерживал захлестнувший его гнев. Шеф, усевшись обратно в своё кресло, сложил руки на животе, поигрывая большими пальцами друг вокруг друга.

– Плохо, – резюмировал он. – Прямо-таки отвратительно.

– Я думал, компанию интересуют мои навыки, а не личная жизнь, – стиснув зубы, заметил гидроинженер.

– Индюк тоже думал, – отмахнулся его собеседник. Потом подался вперёд, нависая над столом, и зло прошипел:

– А мне что прикажете думать? Если завтра у нас, скажем, турбина на воздух взлетит? Или меня самого по дороге домой пристукнут где-нибудь в переулке?

Антону страстно хотелось напомнить начальнику, что того привозит и увозит личный шофёр, и что при шефе постоянно состоят два личных телохранителя, но собеседник не дал ему возможности возразить:

– Или даже просто на заборе станции появится дружеское послание в духе: «Либо на юг – либо в могилу!» Подобных инцидентов стало много в последнее время.

– То есть, – Антон сощурился и мужчина за столом, похоже, почуял угрозу в голосе гидроинженера, – вы хотите сказать, что если моя жена здешняя уроженка, она автоматически должна считаться террористкой? И если у вас, – «у вас» он выделил с издёвкой, – произойдёт ЧП, виновата будет она?

– Или те, кому она могла сообщить необходимую информацию.

– Необходимую информацию?

– Да бросьте вы! Все горазды языками почесать даже с соседями или друзьями, а уж с семьей… Не те времена сейчас! – шеф стукнул кулаком по столу.

– Именно. Не те, – Антон поднялся со стула. – И графы «национальность» в паспорте не предусмотрено, если вы забыли. Так что если у вас всё…

– Куда это вы собрались?

– Домой. Я не буду работать под вашим началом.

В кабинете повисла зловещая тишина. Начальник, откинувшись на спинку кресла, продолжал кривиться, но теперь в выражении его лица появилась задумчивость. Похоже, шеф взвешивал варианты.

– Я бы вас вытурил в два счёта, да не могу. Такие полномочия только у головного офиса. Кроме того, сперва они захотят разобраться в ситуации, а уже потом подпишут разрешение. Но будьте уверены, – пообещал он, – вопросом вашего увольнения я займусь в ближайшее время. Мне на станции не нужны пособники северных радикалов!

– Кретин, – бросил Антон, захлопывая за собой дверь.

Друзьями среди сотрудников он обзавестись не успел, так что даже посоветоваться с кем-то, кто знал всю здешнюю обстановку «изнутри», не представлялось возможным. Обвинения начальника выглядели нелепым и даже опасным бредом, какой-то охотой за призраками. Однако вместе с тем Антона мучил червячок сомнений относительного того, что человек, о котором он сам слышал немало лестного, мог враз и без причины превратиться в законченного параноика. Мужчина вывел с парковки свой автомобиль и покатил домой, но по пути стал непроизвольно присматриваться к происходящему на улицах.

Действительно, «добрых» пожеланий южанам – причём, судя по всему, к этой категории относились даже местные уроженцы «неправильной» национальной принадлежности – попадались довольно часто. Кое-где надписи были закрашены, однако не закрашенных было куда больше; возле одной такой с равнодушным видом стоял полицейский патруль, а буквально в двух десятках метров от него пара воровато озирающихся подростков ваяла новый шедевр политического граффити.

Антон вдруг понял, что и в прохожих на улицах, в их взглядах, вежливом обмене приветствиями, в дежурных улыбках продавцов в магазинах и официантов в кафе, чувствуется какая-то фальшь. За внешним спокойствием и благодушием росла непонятная напряжённость, и гидроинженер, сам того не желая, почувствовал тревогу. Он прибавил газу и поспешил домой.

– Ты рано! – Елена выглянула из кухни и увидев, как муж торопливо сбрасывает туфли, растерянно спросила:

– Что-то случилось?

Всю обратную дорогу Антон мучился дилеммой сказать или не сказать о том, как прошла первая и, судя по всему, последняя встреча с начальником. Ему было больно от одной мысли, что жена узнает о высказанных подозрениях, но вместе с тем мужчина понимал, что отмолчаться всё равно не удастся. Ведь придётся съезжать из корпоративной квартиры, а, скорее всего, и из Брода. Если очень повезёт, возможно, удастся перевестись в Траву, хотя эта идея вызывала теперь массу опасений: какой приём ждет «столичного» на пограничье, если в достаточно крупном и, как казалось, вполне цивилизованном Броде, подспудно кипят такие страсти?

– Я уволился.

– Уволился?!

Короткими отрывистыми фразами Антон принялся рассказывать о беседе с шефом и её результатах. Елена опустилась на небольшой пуфик и тревожно мяла в руках вафельное полотенце. Мужчина хотел было обнять жену, но этот жест ему самому показался вдруг каким-то фальшивым. Сколько бы он не твердил, что ему и его близким всё равно, кто и откуда родом, окружающая действительность не давала забыть об этом им обоим.

– Попрошу перевод в Траву, – закончил Антон свой рассказ. – Скорее всего, придётся уехать обратно в Ключ и ждать решения там, – он с тревогой посмотрел на жену. – Прости.

– За что?

– За то, что всё так вышло.

– За то, что у меня такой замечательный муж? – Елена поднялась с пуфика и, быстро шагнув к Антону, обняла его. Они долго стояли так у входной двери, закрыв глаза, привыкая к тому, что мир действительно изменился и что у этого, изменившегося мира, совсем другие представления о порядочности и подлости. Только когда Рыжий, обеспокоенный странным бдением хозяев, принялся тереться у их ног и поскуливать, супруги прервали объятия.

– Значит, надо собирать вещи. Когда мы