Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

Народ против Службы безопасности

Я часто задавалась вопросом: стоит ли кричать, когда тебя избивают и топчут ногами? Не лучше ли с сатанинской гордостью смотреть в лицо своим мучителям, отвечая им презрительным молчанием? Я решила, что лучше кричать… Если ничего другого не остается, нужно кричать. Молчание – настоящее преступление против человечества.

Надежда Мандельштам. Надежда против надежды

А завтра здесь не сыщешь и следа

от тени, что вдоль стен за мной скользила.

Я улыбаюсь, горькая слеза,

как льдинка, на зрачке моем застыла.

Наталья Горбаневская. А завтра здесь не сыщешь и следа

Хелена Лучиво была не из тех, кто часто плачет по пустякам. Прирожденная оптимистка, не склонная к самоуничижению, она утверждала, что в 1980-х даже не знала слова «депрессия». Но после месяца жизни и работы в подполье груз проблем, обрушившихся на них после введения военного положения, начал ее напрягать.

Однажды той зимой она вышла из конспиративной квартиры подышать свежим воздухом и немного прогуляться. Они с Витеком скрывались в Охоте – спальном районе с большими многоквартирными домами советского образца, которые тянулись на запад вдоль шоссе, расходившихся веером от центра Варшавы. Лютые морозы не отпускали страну: с момента объявления Ярузельским военного положения суровая холодная погода вполне соответствовала политическому климату.

Хелена побродила по небольшому заснеженному скверу у старой городской водонапорной станции, а потом остановилась, присела на скамейку и почувствовала, как на глаза навернулись слезы. На ее хрупких плечах лежала двойная ноша. Первая – газета. Женская оперативная группа была потрясена известием о самоубийстве Ежи Зеленского в ночь введения военного положения. По их мнению, это было прямым последствием действий хунты. Они решили, что единственным достойным ответом будет запуск журнала «Мазовецкий еженедельник» – проекта, над которым работал Зеленский, заменив им кустарные машинописные листки «Информации “Солидарности”».

Создание новой газеты даже в лучшие времена требовало огромных усилий: нужна была целая команда репортеров, редакторов, верстальщиков, администраторов, работников типографии и распространителей. Запустить ее в Польше во время военного положения, когда даже передвигаться по городу было опасно, казалось практически невыполнимой задачей. Повсюду были военные машины и блокпосты. По всей Варшаве, спасаясь от пронизывающего холода, толпились вокруг раскаленных бочек часовые с автоматами Калашникова. Они громко топали сапогами и потирали замерзшие руки, грея их над тлеющими углями, которые наполняли воздух едким запахом. Они останавливали всех подряд, требовали документы и обыскивали автомобили.

Стукачи тоже активизировались, причем их практически невозможно было распознать. Они работали кондукторами в трамваях и поездах, гардеробщиками, учителями, таксистами, швейцарами и священниками. Среди них были пенсионеры и даже дети. Они сообщали своим кураторам из Службы безопасности о любом подозрительном разговоре. Чтобы работать в таких условиях, Лучиво нужно было обеспечить кучу конспиративных квартир для работы и целую коллекцию поддельных документов, чтобы сотрудники газеты могли без проблем проходить через контрольно-пропускные пункты.

После газеты второй ее головной болью были Буяк и Кулерский. Буяк, конечно, был довольно известной фигурой, но он был не из Варшавы, а значит, у него не было здесь друзей и родственников, на которых можно было бы опереться. Его популярность не привела к появлению круга надежных людей, готовых его приютить.

«Это невозможно, – размышляла она, сидя на холодной скамейке в сквере. – Я не смогу со всем этим справиться. Что же делать?»

Она поступила просто – договорилась о встрече со своей подругой Эвой Кулик и попросила ее взять на себя ответственность за лидеров «Солидарности». С этого момента обязанности были распределены следующим образом: Хелена сосредоточилась на подготовке «Мазовецкого еженедельника», Витек взял на себя печать и распространение, а Кулик стала ее заместителем. Теперь она отвечала за безопасность и логистику – ту самую «работу, которой никто не хотел заниматься», как позже она сама призналась.

Они поддерживали постоянный контакт через связных, но теперь Хелена не всегда знала, где скрывается Буяк, – так было безопаснее для всех. Кулик тем временем создала разветвленную систему конспиративных квартир, тайников, организовала цепочки связных и даже личную охрану для лидеров «Солидарности». В целях безопасности Лучиво настаивала на том, чтобы все и вся постоянно находились в движении. Квартиры нужно было менять каждые две недели. Эта идея была позаимствована у «летучих университетов» – подпольных высших учебных заведений. Первый такой университет возник еще во времена Царства Польского. Он не имел постоянного легального месторасположения и проводил свои лекции для студентов в различных конспиративных точках.

«Летучий университет» был возрожден во время войны, а затем, в 1970-х годах, он вновь заработал благодаря усилиям Комитета защиты рабочих (КОР). Нелегальной учебной литературой его снабжал «Международный литературный центр», что способствовало созданию больших «летучих библиотек», насчитывающих сотни запрещенных изданий, активно передававшихся от одного читателя другому.

Знаменитая «Летучая библиотека» в Варшаве содержала сотни экземпляров запрещенных книг. Курьеры доставляли их читателям по одним адресам, а через две недели забирали – но уже в другом месте. Идея «летучих офисов» была аналогичной: никто из подпольщиков не должен был задерживаться на одном месте слишком долго, чтобы доносчики не успели их вычислить и сообщить об их местонахождении спецслужбам.

В первые месяцы, когда помещений катастрофически не хватало, Хелена и другие журналисты часто и работали, и ночевали в одних и тех же квартирах. Но по мере роста подполья им требовалось все больше места, поэтому список конспиративных адресов приходилось постоянно расширять.

Поиск новых квартир и готовых помочь хозяев оказался непростым делом. Подруга Лучиво, Анна Биконт, была весьма общительной особой, у которой было немало друзей с квартирами, но вскоре им пришлось обращаться даже к шапочным знакомым. Однажды Хелена вспомнила о женщине, с которой когда-то лежала в одной палате в роддоме. Она помнила ее имя, но не знала точно, где она живет, поэтому ей пришлось перелопатить все жилищные реестры, чтобы отыскать нужный адрес. Когда она наконец нашла эту женщину, та с радостью согласилась предоставить им убежище.

Далеко не каждый соглашался предоставить свое жилище для подпольной работы. Иоанна Щесна вспоминала, как однажды поинтересовалась у своей знакомой, не сможет ли она предоставить им помещение на три дня в неделю.

– Как это будет выглядеть? – спросила приятельница. Щесна честно объяснила: печатные машинки будут стучать круглые сутки, свет будет гореть днем и ночью, и все будут курить так, будто от