Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

Хотя по меркам ЦРУ это были гроши, для Польши это были огромные деньги, учитывая стоимость валюты на черном рынке, который в то время процветал в стране. Там за один доллар давали в четыре раза больше злотых, чем по официальному курсу. «Это была фантастическая, просто нереальная куча денег, – вспоминала Лучиво. – Такое количество денег позволяло нам работать в весьма комфортных условиях». Этих средств хватало на то, чтобы выплачивать зарплату за полный рабочий день примерно сорока сотрудникам.

Хелена не знала точно, как Гедройц переправлял им деньги – прежде чем попасть в подполье, они проходили через целую цепочку посредников, но всегда доходили до адресата. Она, конечно же, слышала о его связях с ЦРУ – режим выдвигал такие обвинения еще с 1960-х. Сама она не питала симпатий к американским спецслужбам, которые, по ее мнению, творили «ужасные вещи», особенно в Чили. Но если они поддерживали материально «Культуру», то, опять же по ее мнению, «делали благое дело». Тот факт, что издатели получали деньги от ЦРУ (если это действительно было так), ее нисколько не смущал; не беспокоило это и остальных ее коллег, чье мнение она уважала. Однажды она призналась своему американскому другу-правозащитнику: «Наверное, мы получили деньги от ЦРУ», на что тот рассмеялся в ответ. «Они нам помогали», – добавила она.

Гедройц также оказывал финансовую поддержку Мариану Калете. Тот был ключевой фигурой в контрабандных операциях с конца 1970-х годов, а теперь стал фактическим заместителем Хоецкого на этом поприще. Раз в месяц он приезжал в Париж, чтобы обсудить стратегию с Миреком и Гедройцем. Он закрыл свою оптическую практику в Мальмё и полностью посвятил себя поддержке подпольной деятельности, но пособия по безработице, которое он получал от шведского правительства, едва хватало на жизнь.

«Господин редактор, дело до банального простое, – сказал он Гедройцу. – Мне нужны средства к существованию, иначе шведы заставят меня работать». До конца 1982 года Гедройц ежемесячно выплачивал ему тысячу долларов. Хотя Калета и сетовал, что это была слишком скромная сумма (такова была «самая низкая зарплата в стране… столько зарабатывала уборщица в больнице в Мальмё»), этих денег хватало – особенно с учетом некоторых махинаций с платежами.

В случае с Хоецким Гедройц и его соратники действовали комплексно. Безусловно, книжная программа оставалась надежным источником финансирования, и вскоре после прибытия Мирека в Париж Редактор предложил ему выпускать ежемесячный журнал, который должен был финансироваться МЛЦ. Гедройц объяснил ему, что каждое поколение польских эмигрантов имело свой печатный орган, который служил объединяющим фактором для эмигрантского сообщества. Пришло время обзавестись своим журналом и «Солидарности».

Поначалу Хоецкий колебался. Он с трудом представлял себе, как организовать новое издание на Западе, и к тому же не любил писать. По словам Гедройца, именно это делало его идеальным кандидатом для этой работы, поскольку он не будет эгоистично продвигать свои материалы, а отойдет в сторону и даст возможность высказаться другим». Сам Гедройц тоже не был писателем, и многие считали, что именно поэтому «Культура» добилась такого успеха.

Хоецкий поступил так, как ему было сказано. В результате весной увидел свет ежемесячный новостной журнал «Контакт». Рудзкий согласился регулярно закупать несколько сотен его экземпляров в месяц. Хотя сам Хоецкий изначально рассматривал журнал как побочный продукт своей основной деятельности – руководства контрабандными операциями, «Контакт» быстро превратился в солидную организацию с собственным офисом и типографией, а впоследствии и с собственными аудио– и видеоотделами. Кроме того, журнал выполнял и другую важную функцию – создавал «дымовую завесу», отвлекая внимание от нелегальной деятельности. «Все сотрудники “Контакта” были на карандаше у спецслужб, – объяснял Хоецкий, – но люди, которые занимались контрабандой, были совершенно из другого круга». Для Хоецкого журнал «Контакт» и связанное с ним финансирование от ЦРУ стали одним из источников дохода. Но были и другие.

В феврале Гедройц предложил создать «Фонд польских изданий и культуры», в котором Хоецкий должен был занять руководящую должность секретаря с окладом. На листке бумаги Гедройц набросал несколько имен. Председателем фонда значился нобелевский лауреат Чеслав Милош. Сразу после Милоша Гедройц вписал себя, а затем – Константина Еленского, постоянного сотрудника «Культуры», который много лет проработал в секретариате «Конгресса за свободу культуры» – давнего проекта ЦРУ. Там он помогал редактировать ежемесячный политический и культурный журнал на французском языке Preuves («Превью»), который распространяла организация Миндена. В досье польской разведки Еленский значился как «давний сотрудник ЦРУ и Радио Свободная Европа»[74]. Далее в списке Гедройца фигурировали и другие ветераны «Конгресса за свободу культуры» – художник Юзеф Чапский и писатель Густав Херлинг-Грудзинский.

Но кто будет финансировать новый фонд? В марте в Париж приехал Фрэнсис Ксавье Саттон, долгое время руководивший «Фондом Форда». Он должен был встретиться с Еленским, который теперь координировал работу «Фонда поддержки независимой польской литературы и гуманитарных наук». Саттон внимательно выслушал план работы фонда, ознакомился с некоторыми книгами, которые предполагалось издать, и заявил, что его организация может начать финансирование уже в мае, что было на удивление быстро по меркам предоставления грантов.

В последующие годы «Фонд Форда» будет выплачивать Хоецкому зарплату в размере около 28 тысяч долларов в год, а также выделять сотни тысяч на поддержку польских писателей и переводы и публикации произведений авторов, одобренных МЛЦ, в том числе Оруэлла, Михника, Милоша, Курта Воннегута, Солженицына и Милана Кундеры.

Был ли в данном случае «Фонд Форда» лишь каналом для получения финансирования от ЦРУ? В прошлом он неоднократно играл эту роль. В 1950-х годах фонд настолько часто выступал посредником в финансировании, что его президент создал внутренний комитет для рассмотрения запросов из Лэнгли. По словам одного из наблюдателей, в то время фонд выглядел «продолжением функций правительства в сфере международной культурной пропаганды».

Независимо от того, сохранялась ли эта тенденция в 1982 году или нет, Гедройц и комитет хорошо понимали, как это будет выглядеть в Польше. В одном из первых документов фонда подчеркивалось, что для любого автора, получившего грант, будет важным иметь возможность заявить о том, что он или она «ничего не знает о финансовой стороне дела».

До середины 1980-х годов Хоецкий получал зарплату от этой организации. Впоследствии финансирование от ЦРУ поступало к нему через Международный союз работников почты, телеграфа и телефонной связи (PTTI). Генеральный секретарь союза Стефан Недзинский открыл для Хоецкого счет в швейцарском банке, расположенном недалеко от его офиса в районе Лийон в Женеве.

Каждые три месяца Хоецкий приезжал в этот банк, чтобы снять 10 тысяч долларов в швейцарских франках. Ему не нужно было подписывать какие-либо документы или отчитываться о расходах – первый признак