Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

Однако первое регулярное финансирование, которое Хоецкий получил в Париже, поступило из «Фонда европейской интеллектуальной взаимопомощи» (FEIF) – еще одного источника, связанного с ЦРУ. Этот фонд был еще одним ответвлением «Конгресса за свободу культуры», в котором Еленский снова играл ключевую роль. В первые полгода пребывания Хоецкого в Париже FEIF предоставлял ему почтовый ящик в своем офисе на бульваре Бомарше и ежемесячную выплату в размере 3000 французских франков, то есть примерно 700 долларов.

Как это часто бывало с финансированием ЦРУ, деньги поступали через нарочито запутанную сеть источников, призванную скрыть их истинное происхождение, и смешивались с законными пожертвованиями, обеспечивая получателю официальное прикрытие. Обеспечив финансовую поддержку и получив убедительное прикрытие в виде журнала «Контакт», новый «министр контрабанды» «Солидарности» приступил к выполнению своей тайной миссии по снабжению польского подполья.

* * *

Запросы о помощи поступали в Париж не только поездами, но и через систему конфиденциальной дипломатической почты, известную как «дипломатическая вализа»[76], по обычной почте, а также, по мере открытия польских границ в последующие недели, через журналистов, туристов и работников транспорта. Как метко выразился Калета, в Париже полякам было «как медом намазано». Активисты стекались туда с рекомендательными письмами от видных деятелей подполья, и у каждого был свой список заявок и требований. Команда Хоецкого тратила большую часть своего времени на поиск нужных материалов.

Список потребностей подпольщиков поражал своим разнообразием. Помимо огромного количества печатного оборудования, они заказывали краски для волос, поддельные водительские права, химические вещества для изготовления фальшивых удостоверений личности, аэрозольные баллончики для нанесения антикоммунистических граффити и фотоаппаратуру для фиксации актов репрессий. Одна из группировок боевиков в Гданьске даже запросила «небольшие взрывные устройства… для поджога, например, милицейских машин».

Томаш Лабёндз из Парижского комитета, который свободно говорил по-французски и был одним из ближайших помощников Мирека, особенно мучился с поиском сменных печатных головок для печатных машинок IBM Selectric и наборных устройств. Эти головки были сделаны из легкого пластика и часто ломались, к тому же во Франции было непросто найти модель станка с польским алфавитом. Доставку печатных головок для машинок Лабёндз организовывал за две-три недели, а для наборных аппаратов – до месяца, поскольку они были еще большей редкостью.

Контрабандисты могли переправлять деньги и небольшие посылки теми же путями, какими поступали запросы из Польши: через дипломатов, журналистов и поляков, которые решили вернуться домой, несмотря на репрессии. У Лабёндза были обширные связи среди французских журналистов из газеты Libération и на радиостанции RTL. Когда его знакомые отправлялись в Польшу, он просил их захватить с собой посылки. Даже довольно крупные предметы, такие как подаренная Джорджем Соросом типографская машина для фотонабора стоимостью 10 тысяч долларов, легко помещались в багаже одного человека, отправлявшегося поездом.

Однако не все поставки проходили гладко. Одной из организаций, которую снабжал Хоецкий при поддержке ЦРУ, было «Радио “Солидарность”» – подпольная радиостанция, созданная Збигневом Ромашевским и его женой Зофией, которые сумели избежать ареста в ночь введения военного положения. Хоецкий успешно отправил Ромашевским радиодетали, и 12 апреля они впервые вышли в эфир и сообщили: «Солидарность жива!»

Когда их передатчик был конфискован, Хоецкий приобрел более мощный его аналог и отправил его с гражданином Бельгии по имени Роже Ноэль. Тот, решив передать оборудование лично, явился с передатчиком в большой сумке в варшавскую квартиру Ромашевских, где его уже поджидала Служба безопасности. Ситуация усугублялась тем, что в квартире находилась и Иоанна Щесна, которую пригласили отметить годовщину свадьбы Ромашевских.

Присутствие ключевых фигур подполья в одном и том же месте в момент доставки с Запада важного оборудования грубо нарушало правила «техники безопасности». Збигневу удалось сбежать до того, как милиция поняла, с кем имеет дело, но все остальные были арестованы. Щесна вышла на свободу только в следующем году, а Ромашевские предстали перед судом и были приговорены к длительным срокам заключения. «Радио “Солидарность”» продолжало выходить в эфир, но уже с перебоями.

Наиболее габаритные грузы, включая офсетные печатные машины и крупные партии книг от МЛЦ, приходилось доставлять на грузовиках. По счастливой для Хоецкого случайности, благотворительные организации и фонды помощи начали собирать средства для отправки гуманитарных грузов в Польшу еще до прихода к власти Ярузельского, а после введения военного положения их действия активизировались. Весной 1982 года из одной только Франции в Польшу было отправлено около полутора тысяч гуманитарных транспортов.

Иногда благотворительный фонд сначала обращался к местной группе «Солидарности», чтобы узнать, что именно нужно отправить, а те уже сообщали об этом в Париж. Когда Хоецкий узнавал о том, что транспорт готов к отправке, он на своей машине отвозил посылки к месту выезда и передавал их местному активисту, который загружал их в грузовик – самому ему нельзя было попадаться на глаза полиции вместе с водителями. В восьми случаях из десяти перевозчики соглашались взять контрабандный груз, который прятали под кипами постельного белья, ящиками с продуктами и коробками с лекарствами.

Поначалу из-за проблем с паспортом Хоецкий мог организовывать такие поставки только из Франции. Но вскоре он нашел маршрут через бельгийскую границу, где был неохраняемый переход, и расширил свою деятельность на всю территорию Бенилюкса. Со временем один из соратников добыл ему шведский паспорт – этот документ было легче всего подделать, поскольку в него просто вклеивалась фотография и ставилась круглая печать. Новый паспорт позволял Хоецкому свободно перемещаться по всей Европе. Единственным местом, куда он не мог поехать, была сама Швеция, поскольку он знал всего несколько слов на этом языке. Куда бы Мирек ни поехал, повсюду его преследовал страх столкнуться с пограничником, говорящим по-шведски.

Самая сложная часть доставки материалов с гуманитарными грузовиками заключалась в организации их получения на польской стороне. Единственным рабочим вариантом было отправить местной группе открытку с зашифрованным сообщением, уведомляя, что груз уже в пути. Однако у Хоецкого не везде были надежные контакты, и часто это походило на стрельбу вслепую – он пытался поразить цели, которые находились за тысячу километров и которые не мог увидеть.

Даже когда материалы доставлялись в целости и сохранности, он не мог отследить их дальнейшую судьбу и узнать, были ли они честно разделены между нужными группами или одна из фракций все присвоила себе? Нередко из-за этого между активистами вспыхивали ссоры, и жалобы доходили до Парижа. В лучшем случае Хоецкий получал подтверждение о доставке в виде послания, напечатанного в каком-нибудь