Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

«Чтобы все шло своим чередом, нужны были тысячи людей, – вспоминала Хелена Лучиво. – Люди знакомились друг с другом, начинали контактировать, самоорганизовывались». Буяк даже считал, что варшавское подполье как структура сформировалось именно после создания газеты. «Это вовсе не означает, что с начала “войны” не существовало отдельных групп активистов, – пояснял он, – но пока у них не появилась сеть распространителей на заводах, они оставались просто разрозненными группами активистов».

С началом издания «Мазовецкого еженедельника» у организации снова появилась практическая цель. Люди начали встречаться, платить профсоюзные взносы и запускать все новые подпольные издания. Благодаря высокому качеству журналистики и выдающемуся уровню полиграфии «Мазовецкий еженедельник» быстро стал ведущим подпольным изданием Польши, затмив более ранние информационные бюллетени, которые выходили быстрее, но были гораздо примитивнее. Витек предложил гениальную стратегию: наладить сотрудничество с несколькими типографиями в разных уголках страны. Благодаря этому печатное производство стало менее уязвимым для милицейских облав, а распространение газеты вышло за пределы одного региона.

Издатели изготавливали матрицы для разных типов подпольных печатных устройств и рассылали их через свою тайную почтовую сеть. Эта система разрослась настолько, что к середине 1980-х годов газету печатали примерно в двадцати различных местах, где работало несколько сотен человек. При такой организации трудно было точно определить максимальный тираж, но иногда только для Варшавы выпускалось 24 тысячи экземпляров, а по самым высоким оценкам общенациональный тираж достигал 80 тысяч. Хотя эти цифры уступали аналогичным западным изданиям, каждый экземпляр передавали из рук в руки, и его могло прочесть намного больше читателей. Это обеспечивало изданию гораздо большее влияние, чем можно было бы предположить по его тиражу.

В «Мазовецком еженедельнике» никто не работал ради денег. Многие сотрудники трудились на добровольных началах, но редакторы получали среднюю по стране зарплату – около 30 долларов в месяц. Больше всех зарабатывали печатники – квалифицированные специалисты, постоянно рисковавшие сильнее остальных. Также выплачивались деньги машинисткам и другим административным работникам, покрывались транспортные расходы, покупались бензин, бумага и другие полиграфические материалы, которые можно было достать в Польше.

Главным источником финансирования издания на протяжении всего его существования оставался Запад. Даже в 1987 году в одном из сообщений, полученном Гедройцем, говорилось, что деньги, отправляемые им в Варшаву, – «основа нашего существования»

Следуя примеру Хоецкого, редакторы фиксировали поступления средств с помощью инициалов или кодовых имен в специальной газетной колонке «подтверждения». Фраза «Спасибо Ежи за 1» означала, что из Парижа пришел от Гедройца перевод на сумму в тысячу долларов. Каждая партия «Мазовецкого еженедельника», прибывавшая в Париж, тщательно проверялась, чтобы убедиться, что деньги не пропали в пути. Чуть позже Хелена наняла бухгалтера, который составлял подробные отчеты о редакционных расходах, отчитываясь перед Гедройцем, на что были потрачены средства.

Варшавское подполье приобрело настолько безупречную финансовую репутацию, что Гедройц начал отправлять через них средства и для других подпольных организаций. Случалось, что курьеры привозили сразу по 10 тысяч долларов. В колонке «подтверждений» газетный шифр, обозначавший поступление средств от третьих лиц, выглядел просто: слово «и», за которым следовала сумма. «Гедройц говорил нам, что мы – единственная организация, которая каждый год представляла полный отчет за все полученные деньги», – с гордостью вспоминала Щесна.

* * *

Никто не сомневался в том, что «Солидарность» проиграла первые сражения «войны». Операция Ярузельского по подавлению польского общества была проведена точно и жестко – позже ученые будут приводить ее в качестве хрестоматийного примера того, как авторитарный режим может усмирить непокорных граждан. В стране установился режим, больше похожий на оккупацию: был введен комендантский час, переписку начали цензурировать, всюду проводились массовые облавы, обыски и аресты, а суды стали работать как военные трибуналы.

У варшавской либеральной оппозиции (и прежде всего у Хелены) особую тревогу вызывала возможность того, что радикалы попытаются начать отчаянное и обреченное на провал выступление против режима, которое спровоцирует еще одну кровавую бойню в стране, на долю которой и так уже выпало слишком много страданий.

Именно поэтому она пришла в ужас, когда в феврале к ним в редакцию из тюрьмы в Бялоленке прислали статью Куроня под названием «Мысли о том, как выиграть в безвыигрышной ситуации». Большую часть жизни Куронь проповедовал принцип ненасилия. Теперь же он, похоже, полностью изменил свою позицию.

«Мы находимся в состоянии войны, – писал он. – Насилие, угрозы и отчаянные призывы к спокойствию – это единственный язык, на котором власти разговаривают с обществом, и общество должно отвечать им тем же». По его мнению, единственным шансом для поляков могло стать «массовое, хорошо организованное сопротивление», которое сможет «ликвидировать» оккупационный режим путем всеобщего восстания. Необходимо сделать все, чтобы Советы осознали, что их вмешательство станет «последним актом СССР». «В настоящее время, – подводил итог Куронь, – я считаю наименьшим из зол подготовку к свержению оккупации путем коллективных действий».

Эта статья вызвала ожесточенные споры среди руководства редакции «Мазовецкого еженедельника». Лучиво категорически заявила, что не может опубликовать статью ни при каких обстоятельствах. Щесна возразила, что не сможет работать в газете, которая отказывается публиковать статью Куроня, даже если тот ошибается. Конфликт достиг апогея, когда Щесна заявила, что увольняется из «Мазовецкого еженедельника» и идет сдаваться в милицию. Лучиво ей не поверила и согласилась лишь тогда, когда Щесна начала надевать пальто. В конце концов «Мазовецкий еженедельник» напечатал статью, но раскол в оппозиционных кругах только углубился.

Радикалы, особенно в регионах, требовали более решительных действий против режима, чем те, которые предлагала газета. Чтобы охладить горячие головы, Лучиво предложила создать общенациональный координационный орган подполья, который будет руководить оппозицией в отсутствие Валенсы и определять стратегию для всей страны. Эту структуру решили назвать Временной координационной комиссией (ВКК) – она должна была представлять руководство профсоюза до тех пор, пока тот снова не сможет действовать легально.

Той весной создание ВКК стало главным приоритетом для Лучиво. Эта задача требовала огромного риска и немалых усилий: нужно было собрать в Варшаве оппозиционных лидеров со всей Польши на секретное совещание, что было сопряжено с серьезными проблемами с безопасностью.

Подготовка заняла несколько месяцев. В феврале лидерам основных региональных групп «Солидарности» отправили приглашения приехать в столицу на встречу. Каждому делегату нужно было найти конспиративную квартиру и связного, который одновременно был бы и телохранителем, и курьером, передававшим сообщения на съезд и обратно. Если бы хоть один осведомитель узнал о готовящемся собрании, все руководство оппозиции можно было арестовать одним махом.

Совещание состоялось 22 апреля 1982 года. Помимо Буяка, Лучиво, Щесны и Кулик, на встрече присутствовали региональные лидеры «Солидарности»: Богдан