Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

выпить кофе. Подозревая неладное, он вызвал врача для проверки напитка, и тот обнаружил в кофе стрихнин. На следующее утро священник и его повар были расстреляны (Schwarzwalder Chronik, 18 сентября 1914 года). Вся эта история оказалась выдумкой сержанта, который впоследствии отказался от своих показаний.

В апреле 1915 года Vossische Zeitung сообщила о вторжении в Египет 70-тысячной армии сенуситов. Это известие было перепечатано в Corriere della Sera в Италии и опровергнуто посольством Великобритании.

В письме от 26 августа 1914 года в газету Hamburger Fremdenblatt рассказывалось как бельгийцы снабжали немецких солдат сигарами, наполненными порохом, который ослеплял их при раскуривании. В другом письме, напечатанном тоже 26 августа в Berliner Tageblatt, сообщалось, что бельгийцы подсыпали в письма немцев наркотический порошок146.

23 января 1915 года Kölnische Zeitung опубликовала леденящий душу рассказ очевидца события, случившегося на Восточном фронте, где двенадцатилетний мальчик был прибит к столу гвоздями, вбитыми в каждый его палец. Судья Розенберг из Эссена занялся этим делом и запросил название места происшествия. После проволочек и увиливаний, а также значительных трудностей с поиском автора истории, он установил, что местом происшествия был Просткен. Судья написал местным властям и получил ответ 14 сентября 1916 года о том, что ни о каком подобном происшествии в округе ничего не известно147.

В том, что на Восточном фронте были случаи жестокости и варварства, не может быть никаких сомнений. Но их преувеличивали пока они не стали переросли в повальные обвинения русских в систематическом отрезании рук и ног мужчинам и грудь женщинам148.

И на Востоке, и на Западе ходили слухи о зверствах без упоминания названий мест и людей.

Ниже приводится пример такого рода истории, которые немецкую публику заставляли принимать как типичное описание методов их врагов.

29 октября 1915 года газета Kolnische Volkszeitung описала следующий инцидент:

После провозглашения Священной Войны149, ряд британских аскари мусульманского вероисповедания отказались воевать против германских войск в Восточной Африке; после этого на этих 112 "мятежников" надели наручники, избили и доставили в Найроби, где военный трибунал приговорил их к повешению. Но через несколько дней вместо повешения был отдан новый приказ, согласно которому осужденные должны были стать живыми мишенями для ружейной практики чернокожих новобранцев. В одно ноябрьское утро прошлого года десять таких заключенных были доставлены в лагерь к югу от Найроби, где находились британские аскари. Сперва осужденные должны были вырыть огромную яму, где их потом предстояло похоронить. Затем их связали по рукам и ногам, заткнули рты и поместили в кусты, высокую траву или на деревья так, чтобы была видна лишь небольшая часть их тел. Английские офицеры давали указания стрелять. На расстоянии от 100 до 300 шагов новобранцы стреляли по живым мишеням. Эта тренировка продолжалась все утро и день, а к вечеру двое мужчин были найдены мертвыми, а остальные, тяжело раненые, были затем убиты. После этого их тела были брошены в яму. Такая тренировка стрельбы продолжалась ежедневно, пока все осужденные не были убиты150.

Некий англичанин, находившийся в Берлине в первые дни войны, слышал в штаб-квартире Международного Профсоюза151 непрерывные дискуссии о возможности добраться до британского побережья и атаковать его. Утверждалось, что такая атака подорвет престиж Великобритании. Англичанин настаивал на том что это только сильно поможет притоку добровольцев в британскую армию152.

Когда Хартлпул, Скарборо и Уитби подверглись настоящей бомбардировке, утренняя пресса широко освещала это событие аршинными заголовками. "Укрепленные города Хартлпул, Уитби и Скарборо подверглись бомбардировке". Затем следовало описание характера укреплений на холме в Скарборо и снова в Уитби от Телеграфного Бюро Вольфа. Текст подразумевал, что они были выбраны для бомбардировки именно потому, что это были хорошо известные укрепленные города. Этот вопрос обсуждался в день выхода газеты, и немецкие профсоюзные деятели снова и снова указывали на свидетельства в прессе о военном характере этих трех городов. Англичанин точно описал Хартлпул и Скарборо как излюбленные курорты британских детей, а Уитби - местом паломничества туристов из Англии и Америки. Но это не произвело впечатления153. Они были сильно раздражены и предпочитали собственную ложь, общепринятую в Германии. Напомним, Daily Mail ответила серией фотографий младенцев.

Ложь, разоблаченная не кем-нибудь, а министром иностранных дел, непременно должна быть зафиксирована. Сэр Эдвард Грей, выступая 25 мая 1916 года в Палате общин, отозвался о заявление канцлера Германии г-на фон Бетманн-Хольвега в следующих выражениях:

Я нашел лишь одну новую вещь в заявлении канцлера Германии об условиях мира. Это утверждение о том, какой была позиция британского правительства во время дипломатических трудностей в отношении Боснии154. Это утверждение является неправдой в том что касается нас. Обвинение в том, что наша позиция в отношении переговоров по Боснии была воинственной - первоклассная ложь. Представление о том, что мы пытались подтолкнуть Россию к войне или заявляли что эта страна будет готова начать войну из-за Боснии, в корне противоречит истине.

Франция

Как бы ни критиковали французов, мы никогда не сможем обвинить их в лицемерии. Они осознавали огромную важность "пропаганды" и сознательно работали над ней. Они не стыдятся этого факта и не пытаются его скрыть. Мы же всегда смешивали нашу ложь с праведным негодованием и высокой моралью, стараясь сделать ее как можно более государственной и благородной, хотя история с “фабрикой трупов” была, пожалуй, самой чудовищной и самой успешной ложью войны. Французские власти были от нее в восторге; а один из английских военных корреспондентов поведал как французских корреспондентов заставляли подписывать репортажи о фабрике трупов их собственными подписями.

Еще свежа память о том, что в насыщенные событиями дни перед 4 августа 1914 года французское правительство заявило, что оно продемонстрировало свои миролюбивые намерения, отведя все свои войска на десять километров от границы — жест, воспринятый и здесь и во Франции как величественный, великодушный и героический. Правда, однако, заключалась в том, что французы хотели как можно дольше отсрочить объявление войны, чтобы дать время подготовиться Великобритании и России. Вот как пишет об этом один француз:

Было очевидно: если бы этот приказ хоть в малейшей степени скомпрометировал успех наших планов, то наши генералы не потерпели бы его. Можно с абсолютной уверенностью утверждать: если и были какие-то точки, где наши войска могли бы отойти на десять километров от границы, то