Ложь во время войны. Первый полный перевод на русский язык - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

Г-н Кирби Пейдж подводит итог деятельности Комитета Общественной Информации:

Изучение всей этой пропаганды выявляет преувеличения и искажения фактов, которым подвергалась американская общественность… Каждое правительство систематически планировало обман собственного народа, и жесткая цензура царила везде.

Интересную книгу о методах пропаганды Propaganda Technique in the World War недавно опубликовал чикагский профессор Лассуэлл. Из нее можно процитировать следующий параграф:

Психологическое сопротивление войне в современных нациях настолько велико, что каждая война должна быть показана как оборонительная война для защиты против грозного, кровожадного агрессора. Не должно быть никакой двусмысленности в отношении того, кого должна ненавидеть общественность. Причиной войны должна быть не мировая система ведения международных дел, не глупость или злоумышленность всех правящих классов, а ненасытность врага. Вину и невинность необходимо определять географически, и вся вина должна быть по ту сторону границы. Для мобилизации народной ненависти пропагандист должен позаботиться о том, чтобы распространялось все, что подтверждает единоличную исключительную ответственность врага.

Г-н Джордж Крил был в Соединенных Штатах эквивалентом лорда Нортклиффа. Его бюро финансировалось за счет государственных средств. В книге, где он рассказывает об удивительных проведенных мероприятиях, он дает некоторое представление о масштабе, говоря: "Эта служба обошлась налогоплательщикам в $4,912,553 доллара, а доход в размере $2,825,670.23 доллара, направлен на покрытие расходов"167.

Италия

Пропаганда в Италии приняла несколько иную форму. Задача правительства состояла в том, чтобы сформулировать политический курс, который оправдал бы вступление Италии в войну и дал бы народу надежду на конкретную выгоду. Поэтому, хоть некоторые истории о злодеяниях, вроде бельгийского безрукого младенца, и распространялись, нужно было не столько разжечь праведный гнев, сколько удовлетворить политические амбиции.

В центре внимания находилось будущее Далмации. Вокруг него правительство и пресса развернули мощную кампанию лжи.

Мадзини однажды сказал: "Истрия принадлежит нам; она нужна Италии так же, как порты Далмации южным славянам”.

Имя Мадзини имело значение, и это высказывание было воспроизведено в газете барона Соннино Giornale d'Italia 11 марта 1918 года как: "История наша; она нужна Италии так же, как форты Далмации необходимы Южной Италии”168.

Когда в Палате указали на фальшивость этого заявления, был дан ответ, что это "вина печатника".

Никколо Томмазео, патриот далматинского происхождения, который до своей смерти в 1873 году выступал за создание конфедерации южных славян, также был объявлен без всяких доказательств сторонником аннексии Далмации Италией.

Еще более смехотворной фальшивкой стала публикация в миланской газете длинного письма, и не кого-нибудь, а Авраама Линкольна, написанного, как утверждалось, в 1853 году, в котором американский президент признавал право Италии на все восточное побережье Адриатики, а также Корсику и Мальту. Мадзини, прочитав это, был растроган до слез и собственноручно перевел письмо, а Кардуччи и Де Амичис выразили ему свое восхищение. Казалось любопытным, что о столь важном документе никогда и никогда ранее не слыхал169.

Но, к сожалению, Авраам Линкольн, определяя различные территории, которые надлежало передать Италии, использовал названия "Venezia Tridentina" и "Venezia Giulia", которые впервые были использованы в 1866 году и лишь постепенно входили в обиход в последующие годы. Письмо впоследствии было осуждено как неуклюжая подделка170.

В 1918 году в журнале Rassegna Italiana появилась статья, в которой приводились цитаты множества знаменитых итальянцев, начиная с ранних римских времен, поддерживающие Далмацию как неотъемлемую часть Италии. В результате кропотливого изучения сочинений каждого из упомянутых знаменитостей оказалось, что все они без единого исключения высказывали прямо противоположное.

Однажды на митинге в поддержку аннексии Далмации, поставили выступать почтенного белобородого старика, который со слезами, катящимися по щекам, поведал как его преследовали далматинцы. На самом деле он приехал из Рима.

8 октября 1916 года туринская Stampa опубликовала декларацию из Лугано, изданную якобы анти-итальянскими югославами, следующего содержания:

Происходящая война показывает что малые государства не могут вести независимую жизнь не подвергая огромной опасности само свое национальное существование. Поэтому югославы признают, что невозможно образование независимого Сербского королевства, охватывающего все югославские территории. Они желают, чтобы объединение славянских территорий произошло в триединой форме, а именно, чтобы славянские страны были включены в Австро-Венгерскую монархию с теми же правами и обязанностями и в том же статусе, что и Венгрия.

Целью этого было разжечь анти югославские настроения и поддержать политику барона Соннино, ратовавшего за сохранение Австро-Венгрии как федеративного государства. Документ был подделкой, но воспроизводился по всей Италии. Издание L’Unita запросил Stampa указать источник этой информации, но никогда не получило ответа.171

Из различных районов Далмации премьер-министру была отправлена серия телеграмм с просьбами об аннексии Далмации Италией. Все они были отправлены по указанию итальянского военного командования. Впоследствии были обнаружены и преданы огласке подлинные приказы, предписывающие отправлять телеграммы, "выражающие страстное желание населения присоединиться к Италии".

Славянофобские мнения всячески поощрялись всевозможными способами. Так, в марте 1918 года барон Соннино заявил через подконтрольные ему издания, что невозможно прийти к какому-либо соглашению с югославами относительно Лондонского пакта172, потому что те якобы настаивают на притязаниях не только на Далмацию, но и на Полу, Триест и Удине. На самом же деле, он получил конкретные заверения г-на Пашича, что эти три последних района должны оставаться во владении Италии.

Хорошим примером резкого разворота прессы под давлением правительства дают две выдержки из газеты Popolo d'Italia, показывающие, как пресса использовалась для управления общественным мнением и призывала один народ то ненавидеть то любить другие нации.

До объявления войны Румынии.

Люди должны, наконец, перестать называть румын нашей сестринской нацией. Они вовсе не римляне, как бы напыщенно ни украшали они себя этим благородным именем. Это помесь варваров-аборигенов, покоренных римлянами и славянами, хазарами, арабами, татарами, монголами, гуннами и тюрками, и поэтому легко представить себе, какая шайка негодяев возникла из такого происхождения. Румын и сегодня остается варваром и человеком весьма низкого достоинства, который на фоне всеобщих насмешек над французами, обезьянничает и подражает парижанину. Он вполне доволен ловить рыбу в мутной воде, где нет никакой опасности, которых он по возможности всеми силами старается избежать, что наглядно и доказал в 1913 году.

Та же газета писала после объявления войны:

Румыны сейчас самым поразительным образом доказали что они