Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Не мели ерунды, — сказал он не очень твердо.

Спокойно встал, не торопясь надел пиджак. Надо увидеть Дудика — увериться, что Дюро с Даниелой уже не в Братиславе. Роза не спорила, а, когда он собрался выходить, прильнула к нему и поцеловала в щеку.

— Быстрее возвращайся, — сказала она с преданной улыбкой, притягивая его омутами своих глаз. — Вместе пойдем обедать. И не ругай меня — я только вид делаю, что такая злая, — а поживи-ка в окруженном Будапеште, поневоле станешь нервной.

Он быстро попрощался и ушел. Роза самодовольно улыбалась. Михал теперь у нее в руках, не уйдут и те двое. Ну, можно и в комендатуру — есть что рассказать.

Михал Хорват остановился на углу Паненской. Не совершил ли он непоправимой глупости: не скрыл испуга, когда Роза заподозрила о его связях с Дюро? Необходимо выяснить, с кем она видится тут, в Братиславе. Он не отдаст ей в лапы двух своих товарищей. Они поверили ему и показали, что он тоже человек, как все другие, и только вместе с остальными людьми мира может защитить свою цыганскую семью. Он пересек улицу и сел в кафе за столик у окна — чтоб видно было, кто сворачивает с Паненской на проспект.

Прождав немного, он увидел Розу. Он быстро вышел и направился за ней. Она шла решительно и твердо. Давно уж это не та Роза, которую он знал когда-то, и даже не раскачивается при ходьбе, как все цыганки. Смертельный холод пробирался ему в душу. Шаг сковывало неуверенностью и тревогой. И только яростная ненависть к этой красивой женщине давала силы идти дальше. Она направилась к особняку немецкой военной комендатуры. Михал затаил дыхание. Пальцы в карманах сжались в кулаки. Укрывшись в дверной нише напротив, готовый каждую минуту броситься в подъезд и защищать свою жизнь, он ждал, что будет. Ощупал левый внутренний карман. Револьвер на месте. Опять испарина покрыла лоб, хотя заметно подморозило и сыпался снежок.

Роза Ковачова вышла из комендатуры почти через полчаса. Разгоряченное лицо ее сияло, она повертелась на тротуаре, словно решая, куда идти. Он двинулся за ней. Шла она быстро и, к удивлению Михала, прямо к Валонской улице. Не успел он опомниться, как Роза скрылась в доме, где была квартира Дудиковых. Михал лихорадочно соображал: она выдала его и ее послали узнать, не прячется ли кто-нибудь у него в квартире. Остановился и стал ждать, пока Роза выйдет. Он был спокоен: у Дудиковых ей не отопрут. Роза и вправду скоро показалась на улице. И была явно раздосадована. Он подошел ближе и окликнул ее.

— Еще только идешь? — сказала она.

— Зашел в кафе позавтракать, — ответил он с нервным смешком. — У нас некому открыть — женщины делают покупки, а Дудик не встает. Но раз уж ты на улице, давай побродим в Горском парке. Отличная погода, и обоим нам стоит проветриться.

Роза испытующе посмотрела на него, однако согласилась. В комендатуре ей велели не давать ни малейшего повода к подозрениям, потому что она, видимо, поймала нить, которая позволит размотать большой клубок. И Роза что-то лопотала о предвоенной жизни в Будапеште, несла разный вздор о барах и попойках, о поездках к Балатону в легковых машинах. Михал при этом, сморщив лоб, прикидывал, как сделать, чтобы она никогда уж не смогла войти к немцам еще раз. В глубине парка раздался ружейный охотничий выстрел. Розе это напомнило конец Марион; так и подмывало рассказать о нем Михалу. Публичный дом был превращен в бомбоубежище, Марион — во французскую шпионку. Гамбуржанка стала венгерским офицером — нилашистом.

— У офицера оказался в руке пистолет — и дело было кончено, — забавлялась Роза не столько воспоминанием о смерти Марион, сколько своим замаскированным рассказом.

Она щелкнула пальцами.

— Вот так вот: чик — и все, — добавила она.

У Михала заискрилось в глазах. Он понимающе кивнул. Да, Роза, стоишь ты, чтобы тебя пришлепнуть.

В Горском парке пустынно. Мало охотников в это морозное утро бродить по скользким заснеженным тропкам. Скрипач цыганского ансамбля думает о Марион. Женщина — а не побоялась заколоть врага. Картина эта неотступно у него перед глазами. Отвага француженки придает ему силы. Роза поскользнулась и упала. Но только рассмеялась своей неловкости. Заливистая нотка клокотнула в горле — будто Роза нагнулась за первым подснежником этой весны, темные глаза сверкнули ослепляющей веселостью. Михал помог ей встать. Она приблизила к нему лицо и, сделав вид, что целует, слегка укусила. Змея. Он помрачнел.

Спустились в Соловьиную долину. Дорога пуста, только голодное воронье кружится над побелевшими полянами и досадливо каркает. Михал Хорват говорит с Розой рассеянно и о чем попало. Слова проваливаются куда-то — ведь Михалу уже не разорвать круг мыслей, приведших его, пока спускались в Соловьиную долину, к решению, которое не терпит отлагательств.

— У немцев ты что делала? — сказал он негромко.

Она осклабилась, словно вопрос нисколько не застал ее врасплох.

Но Михалу уже не требовались объяснения. Он огляделся. Никого не было видно.

— Ходила предавать нас! — бросил он отрывисто.

— Ходила. Прячешь изменников, — отрезала она.

Михал затрясся.

— Я знал, что ты не человек, но этого я все-таки не ждал и от тебя.

— Если поможешь поймать Дюро и Даниелу, тебя не заберут и ничего не сделают семье. А я возьму тебя с собой в Германию — там уж цыгане не достанут, — сказала Роза, просовывая руку ему под локоть. — Ну, что на это скажешь?

Михал резко остановился, стиснул левый внутренний карман и еще до того, как отзвучал победный смешок Розы, два раза выстрелил в ее красивое лицо. Она упала ничком. Михал выдернул ридикюль у нее из руки и размашисто зашагал прочь. На карловеской дороге сел в трамвайный вагон. Потом отправился прямо к себе на квартиру. Как он дошел до дома, он не помнил: в голове были те же холод и пустота, что царили над всей Братиславой. Кроме старого капельмейстера, дома никого не было. Михал бросился ему на грудь и с полными слез глазами рассказал все. Дудик нахмурился, слова не шли у него с языка. Вместе они открыли Розин ридикюль. Нашли там, кроме прочего, эвакуационный лист на имя Розы Шпатц, жены поручика Шпатца, визитную карточку поручика и горсть немецких денег. Ридикюль Дудика успокоил.

— Приди в себя, Михал, она бы всех нас выдала, — сказал он. — Другого она не заслужила. Дюро с Даниелой ушли недавно на вокзал. А ты немедля уезжай отсюда. Ближайшим поездом и до конечной станции. Твою Аранку и детей мы переправим в Скалицу. Если поймают, должен