Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

вертолета наиболее соответствует концепции сетецентрической войны из всех видов вооружения. Сравниться с ним могут, вероятно, только ПВО — ПРО, оперативно-тактические ракетные войска или же флот. Однако и в этом случае существует целый ряд уникальных отличительных особенностей.

Во-первых, экипаж боевого самолета или вертолета редко превышает одного-двух человек. Во-вторых, уровень плотности информации, которую воспринимает и обрабатывает летчик даже на обычных, штатных режимах полета, практически запредельный для среднестатистического неподготовленного человека. В режиме боевого применения: атаки наземных целей или же воздушного боя, интеллектуальные нагрузки, например, на экипаж современного тактического истребителя становятся и вовсе на грани возможностей организма. Требуется одновременно отслеживать десятки и сотни параметров. Таких как пилотажно-навигационная информация, тактическая ситуация в воздухе и на земле, противодействие противника, причем не только пуски ракет или обстрел стрелково-пушечным вооружением, но и работу РЛС, РЭБ и ПВО противника. Собственно если вы обратите внимание, то и описать подобную ситуацию, не прибегая к специфическим военно-техническим терминам и сокращениям, довольно сложно. В-третьих, остаются еще и серьезные физические нагрузки, связанные с пилотированием на критических и закритических режимах полета и связанных с этим перегрузками. Достаточно отметить, что за обычный тренировочный вылет на реактивном истребителе летчик теряет от шести до восьми килограммов массы тела.

Выше мы не просто так перечислили некоторые уникальные боевые характеристики и возможности боевых самолетов поколений «4++» и «5» ВКС России. Но чтобы реализовать их в режиме боевого применения, необходимы исключительно развитые навыки и высокая психофизическая тренированность человека в контуре управления авиационных боевых комплексов.

Соответственно, философия боевого применения таких авиационных боевых комплексов включает в себя высочайший уровень автоматизации и оптимизации информационных потоков. Такой подход позволяет существенно снизить нагрузку на экипаж. Сейчас в самолетах поколений «4++» и «5» ВКС России широко применяются широкоформатные многофункциональные индикаторы вместо аналоговых стрелочных приборов, ИЛС — индикатор на фоне лобового стекла, куда выводится актуальная прицельно-пилотажная информация. Нашлемная станция прицеливания и целеуказания, а также нашлемный дисплей. В этом случае актуальная прицельно-пилотажная информация проецируется непосредственно на поляризованное забрало летного кибершлема пилота. Ряд функций, например, таких как отстрел ложных целей или РЭБ, вообще автоматизированы. Применяются различные типы голосового оповещения об аварийных ситуациях или отказах на борту, элементах боевого противодействия противника.

Интересно, что в этом случае психологи доказали, что наиболее благоприятное влияние в стрессовой ситуации на летчика оказывает именно женский голос. Потому летчики и дают электронным системам предупреждения женские имена «Рита», «Наташа».

С точки зрения психологии, для снижения психофизических нагрузок экипаж обычно состоит из двух человек: летчика и штурмана-оператора вооружения, который применяет управляемые ракеты и корректируемые бомбы, а также ведет радиоэлектронную борьбу — РЭБ. Причем наиболее эффективным признано расположение летчика и штурмана-оператора не тандемом — один за другим, а именно рядом. Как это реализовано на фронтовых бомбардировщиках Су-24 и Су-34, а также на ударном вертолете Ка-52 «Аллигатор» и на целом ряде других боевых самолетов и вертолетов.

Соответственно, положение человека в контуре управления современными и перспективными боевыми самолетами и вертолетами сопряжено с высокими психофизическими, интеллектуальными и эмоциональными нагрузками. Однако принятие решения на боевое применение делегировано все-таки человеку-оператору. Поэтому мы можем констатировать, что даже в наиболее соответствующем парадигме NCW виде вооружений, которым является авиация ВКС России, сохраняется определенная «человекоцентричность» наряду с вполне понятной «датацентричностью», характерной для современного «цифрового поля боя». Отметим, что, вероятно, как раз из-за сложности принятия решения в плотных потоках постоянно меняющихся данных присутствие человека-оператора в контуре управления как раз и необходимо. Ведь его задача не сводится к формированию алгоритма определенных эффективных тактических приемов боевого применения. Она — гораздо шире: отслеживание комплексных системных детерминант современного «цифрового поля боя» и выдача решении на боевое применение авиационных средств поражения. Следовательно, можно констатировать, что, чем выше «датацентричность» процессов боевого применения в парадигме NCW, тем актуальнее «человекоцентричность» — непосредственное участие человека в контуре управления современного или перспективного боевого самолёта или вертолета.

Одной из важнейших характеристик авиации ВКС России в целом является высокая тактическая гибкость в сочетании с высочайшей ударной мощью.

Например, звено из четырех фронтовых истребителей-бомбардировщиков Су-34М способно суммарно взять на пилоны подвески 32 тонны вооружения — боевая загрузка каждого самолета при этом составляет порядка восьми тонн. При этом дальность применения вооружения составляет порядка 250 километров. Учитывая, что Су-34М способен выполнять широкий спектр боевых задач, его огневая мощь становится просто ультимативной.

При этом самолеты подобного класса могут базироваться на капитальных, с бетонными взлетно-посадочными полосами, авиабазах, на полевых аэродромах с временными летными полями с металлическим настилом, использовать гражданские аэропорты. А в случае необходимости выполнять взлет и посадку с прямых участков шоссейных автодорог или вообще с грунтовых полос. Высокая скорость передислокации и универсальность мест базирования делают авиацию ВКС России исключительно гибкой в тактическом отношении.

Передислокация же всего лишь одного самолета-носителя МиГ-31К, вооруженного гиперзвуковой ракетой Х-47М2 комплекса «Кинжал», по опыту СВО способна весьма радикально изменить существующую оперативно-тактическую ситуацию.

Глава 17

Хроника воздушных боев спецоперации

Если же обратиться к практике, то СВО дает нам весьма объективное понимание воздушной мощи ВКС России. Отметим, что с самого начала спецоперации на Украине Воздушно-космические силы РФ не потеряли ни одного самолета или вертолета сбитыми в воздухе! Только — от огня зенитных средств ПВО.

Более того, в воздушных боях с 22 февраля 2022 года истребители Воздушных сил Украины, в основном, МиГ-29, не одержали ни единой победы над многоцелевыми истребителями поколения «4++», такими как Су-3 °CМ или Су-35С. С самого начала авиация России захватила безраздельное господство в воздухе над Украиной. Причем именно благодаря развитой сетецентрической концепции разведывательно-ударного контура боевого применения. В него входят, помимо штурмовиков Су-25СМ, фронтовых истребителей-бомбардировщиков Су-24М2 и Су-34М, истребителей Су-3 °CМ, Су-35С и новейшего Су-57, еще и спутниковая разведывательная и коммуникационная группировка, а также самолеты ДРЛО — «летающие радары» А-50 и А-50М. А также самолеты и беспилотные комплексы разведки и целеуказания.

При этом, например, такой самолет, как Ту-214Р, предназначенный для радиотехнической и оптико-электронной разведки, способен засекать работу источников радиоизлучения вплоть до правобережья Днепра, находясь в небе над Ростовской областью.

Хотя «западным партнерам» и удалось предупредить командование Повітряних сил о первом обезоруживающем ударе России по украинским аэродромам, в целом сценарий для Киева оставался плачевным.

Приоритетными целями для ударов крылатыми ракетами являлись также командно-диспетчерские пункты, центры управления воздушным движением, локаторы, штабы, зенитные комплексы. В итоге в первые же сутки с начала спецоперации на территории Украины единая система управления авиацией и средствами ПВО большой дальности оказалась практически полностью уничтоженной.

А