Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

Первые меры касались психологической обработки узников. Они были изобретены, чтобы превратить их в бессловесных рабов, без тени сохранения ума, рабов, готовых отдать все свои силы той работе, которая от них требовалась. В этом смысле его меры представляли значительный прогресс по сравнению с беспорядочными методами предыдущей администрации. Но с другой стороны, поскольку они сохраняли жизнь, они больше не гарантировали уничтожения элементов, которые не подходили физически или психически. В первые дни Треблинки рабочая сила обновлялась в целом в течение одной недели, а это означало, что примерно одна седьмая часть рабочей силы уничтожалась тем или иным способом каждый день. Такой быстрый оборот обеспечивал лагерю постоянную текучесть рабочей силы, вливание новой крови. Новая система не гарантировала больше этой текучести, и по этой причине появился риск, что лагерь будет перегружен непродуктивными элементами.　

Чтобы бороться с опасностью такого отравления, Лялька выдвинул «правило четверти». Применительно ко всем узникам в целом или к отдельным группам, оно было предназначено для снижения общего числа заключенных примерно на одну четверть. Его принцип был прост: взять одну группу заключенных или всех вместе и заставить их делать определенное число упражнений до тех пор, пока одна четверть испытуемых не будет уничтожена. Эта процедура, которая с первого взгляда была очень похожа на второе испытание способностей, тем не менее, радикально отличалась от него: суть была в том, чтобы не просто продержаться определенный промежуток времени, а продержаться дольше, чем одна четверть твоих товарищей. Двойное преимущество, которое оно давало, было заметно сразу же: во-первых, оно давало возможность точно определить процент уцелевших, а во-вторых, восстанавливало людей друг против друга, так как выживание одних зависело от смерти других.　

Правило четверти редко применялось ко всем заключенным разом, так как упражнения, которым они подвергались, истощали их невероятно и соответственно снижали эффективность их работы. Но к ограниченным группам оно применялось почти каждый вечер. Эти группы составлялись или полностью из команды, чья работа не признавалась удовлетворительной, или из отдельных узников, набираемых во время переклички или в течение дня. Когда перекличка бывала закончена, всех заключенных выстраивали вокруг того пространства, где должны были происходить упражнения. Хотя такие упражнения и запрещены, обычно они применяются во всех армиях мира. Они заключаются в том, что людей заставляют бежать, а затем последовательно лечь, встать на четвереньки, ползти, лечь на спину, на живот, подняться, сесть, снова бежать и т. д. Очень изнурительные, они предназначены для того, чтобы сломить упорных индивидуумов. Но использование этих упражнений в боевой подготовке нельзя было сравнивать с тем, ради чего они делались в Треблинке — те, кто от усталости больше не мог их выполнять, немедленно направлялись в «госпиталь».　

Хотя евреи Треблинки достигли той крайней точки, когда смерть теряет большую часть своей эмоциональной силы, они называли эти упражнения «гонкой за смертью».　

В начале упражнения, в последнем акте солидарности, приговоренные пытались стоять плотной группой, но вскоре начинали работать кнуты, опускаясь на последних членов группы. Тогда они старались двигаться быстрее, чтобы раствориться в массе, но и предпоследние тоже начинали увеличивать скорость, чтобы не оказаться последними, и мало-помалу паника охватывала всю группу, которая с этого момента распадалась. Тогда начиналась драма, длившаяся столько, сколько у слабейших оставалось воли к жизни. Одной из наиболее трагических «гонок за смертью» была та, в которой умер профессор Меринг. Когда он попал в Треблинку, одному из его бывших студентов удалось спасти его и вместе с несколькими друзьями позаботиться о нем. Но профессор был пожилым человеком, а в Треблинке для них не было места.　

Меринг был одной из выдающихся фигур Лодзинского гетто. Друзья-христиане предлагали ему убежище в своих домах, но он отказался. Он как раз тогда узнал, что эшелоны евреев, уезжающих из Лодзи, направлялись не для освоения необработанных земель на Восток, а в Треблинку, и что Треблинка означает смерть. Каждый день он видел, как уезжают евреи, не проявляя ни малейшей попытки к сопротивлению. Они должны узнать правду, они должны организоваться, они должны сопротивляться. Его депортировали еще до того, как он сумел убедить хотя бы одного еврея. В древнем Риме отрубали головы гонцам, принесшим дурные вести. В Лодзи, в Вильнюсе, также как в Белостоке и в Варшаве их просто отказывались слушать.　

Профессор Меринг понял, что еврейский народ переживает один из своих величайших кризисов. Вечерами в бараке он собирал вокруг себя нескольких узников, чтобы объяснить им свою точку зрения на мир и убеждал их всеми силами остаться в живых. «То, что люди, с которыми наши отношения были наиболее дружественными, хотят уничтожить нас, — говорил он, — означает что-то такое, что мы должны попытаться понять. Это тайна, которая осветит всю историю наших мучений. Я бы еще понял такое стремление к нашему уничтожению со стороны поляков или русских, но немцы…» В этом месте его голос обычно сникал. Вопросы возникали один за другим. В этом мире смерти он не испытывал ни горечи, ни страха, ни жажды мести, только одно желание понять.　

Несмотря на предосторожности со стороны его друзей, однажды на перекличке его вытащили из рядов. Когда группа начала растягиваться вереницей и неодолимая жажда к жизни охватила и его, он побежал как сумасшедший. Лялька заметил его и после того как четверть уже упала, он продлил упражнение, чтобы посмотреть, сколько может продержаться пожилой человек, который бежал на несколько метров позади остальных.　

— Если ты догонишь их, спасешь себе жизнь, — крикнул он. И он отдал приказание подстегнуть кнутом группу оставшихся в живых. Они заколебались и побежали медленнее, чтобы помочь профессору, но удары удвоились, заставляя их отворачиваться. Кнуты разрывали одежду, покрывали их лица кровью. Ослепленные, пьяные от боли, они снова побежали быстрее. Когда профессор, получивший небольшую фору, увидел, как они снова удаляются, он вскинул руки, как бы пытаясь догнать их или как бы в мольбе. Он споткнулся раз, потом еще раз, его измученное тело, казалось, разламывалось. Он попытался еще раз выровнять равновесие, потом вдруг напрягся и рухнул в пыль.

Когда немцы подошли к нему, они увидели тоненькую струйку крови, вытекавшую из его рта. Профессор Меринг был мертв.　

А у бедного Ляльки не было конца неприятностям. Когда он узнал о новой истории, он засомневался, будет ли у него когда- нибудь покой с этими евреями. Свое открытие он сделал в два этапа, из которых первый была чистой случайностью. Евреи