Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

Начальство спросило, что, по его мнению, следовало бы сделать. Он вкратце объяснил, и за это был произведен в унтерштурмфюреры, получив полную свободу действий в Треблинке.　

Макс Билас был похоронен с воинскими почестями, а коменданта перевели в эсэсовскую часть на Восточный фронт.　

Вернувшись в лагерь, перед тем как прилечь на несколько часов, Курт Франц пришил свои погоны и велел убить маленьких мальчиков Макса Биласа. Эсэсовец, которому поручили выполнить эту задачу, вернулся домой больным. Его звали Менда. До этого дня он был образцовым палачом.　

До прихода Гитлера к власти Курт Франц был официантом в маленьком городке Баварии. Он открыл свое призвание в самые первые дни нацистского режима. Это было одно из редких столкновений между личностью и ее судьбой. Из официанта во второразрядном кафе Лялька должен был стать Исполнителем очень высокого ранга. До этого все в нем было заурядным. В школе недостаток способностей, усиленный определенной естественной индифферентностью, держал его постоянно на последнем месте по успеваемости. Никчемному, ничем не примечательному, маленькому Курту очень не хватало смелости, и он слишком боялся инспектора, чтобы сбежать с уроков на берег городской речки. Позже его любовные похождения тоже заканчивались неудачами по причине той же нерешительности, несмотря на его приятную внешность. После нескольких безуспешных попыток приобрести профессию, он стал официантом.　

И тогда в нем стало просыпаться честолюбие. Он стал заниматься боксом, но проиграл больше боев, чем выиграл, и получил больше синяков, чем поставил сам. Хотя он был удручен своими поражениями, определенная гордость уже в нем уже была. Он стал утверждать, что все бои были подтасованы и оставил этот престижный вид спорта. Тем временем владелец одного из главных кафе города обратил внимание не его внешность и взял его на работу. Для молодого Франца это было продвижением. Он сознавал это и гордился собой. Каждый вечер в кафе приходил играть оркестр. Франц, у которого был хороший слух, мечтал стать музыкантом и решил потратить свои сбережения на это новое увлечение. Он занимался с руководителем оркестра и проводил вечера, пытаясь выжать несколько связных звуков из старой потертой виолончели. Бедный руководитель оркестра продолжал с ним заниматься не из-за вознаграждения, а скорее благодаря упорству и настойчивости своего ученика. Однако он с самого начала понял, что Франц никогда не будет способен занять место в городском хоровом обществе. К вящему несчастью нескольких сотен тысяч своих единоверцев руководитель оркестра был евреем.　

Поджог рейхстага застал Франца на краю отчаяния, к которому его привело внезапное осознание того, что в музыке, как и во всем остальном, он потерпел крах. Он почти смирился с чувством собственной ничтожности, когда посетил первый нацистский митинг. Вот тут он, наконец, вышел на свою дорогу.　

Когда он вернулся в то утро из Люблина, в голове унтерштурмрфюрера СС Курта Франца роились идеи. Наконец-то его заслуги оценили. Он собирался показать своим начальникам, как правы они были, оказав ему свое доверие. Первой задачей было снова взять евреев в руки, начать тренировать их заново, «с нуля». Затем он был намерен реорганизовать работу так, чтобы добиться максимального выхода продукции, и только тогда придут выдающиеся достижения. Треблинка станет не только лагерем уничтожения, а законченным миром, со своей собственной жизнью, играми, развлечениями, спортом, вечерами и свадьбами.

Глава XI

Перевод заключенных на новые квартиры ожидался уже довольно давно. Макс Билас был убит как раз перед тем, как он собирался объявить новость о перемене места жительства.　

Новые бараки, созданные как продолжение корпуса хоф-юден, образовали П-образный блок. Решение о перемещении евреев было одной из серьезных мер для предотвращения побегов. Новое помещение было огорожено забором с колючей проволокой, вдоль которого проходила дорожка для охраны. Большое открытое пространство справа от бараков должно было стать новой аппель-плац. Вместо прежней простой полевой кухни в конце бараков для хоф-юден была смонтирована стационарная. В перегородке было сделано окошечко, через которое заключенные, подходя по одному, три раза в день получали свою еду. На другой стороне аппель-плаца посадили деревья, а напротив кухни вырыли колодец. Территория, образованная бараком и двором, которую евреи оставляли, только уходя на работу, и куда они возвращались сразу после ее окончания, называлась Гетто.　

Все было готово для приема заключенных. Они были приведены в Гетто немедленно после речи Ляльки.　

Войдя в новые бараки, заключенные поняли, что они одержали свою первую победу. Их охватило новое чувство. Это было не радостью и даже не облегчением, а смутным чувством, рожденным надеждой, что когда-нибудь можно будет попытаться что-то сделать. Они перестали быть просто пешками в руках немцев. Еврей убил немца, а они вместо того чтобы убить всех евреев, произносили речи, пытались воскресить их надежды. Все это могло быть ложью, но самый факт, что их удостаивали этой лжи, воспринимался ими как знак надежды. Что-то изменилось в отношениях евреев с убийцами. Неожиданно игра стала более сложной. Убийцы сохранили право убивать, но они почувствовали необходимость давать объяснения. Смерть перестала быть для евреев беспричинным феноменом, управляемым слепой силой, она стала частью логической системы: «Работай — и твоя жизнь будет сохранена». Естественно, заключенные заподозрили, что это обещание было только приманкой и что, в конечном счете, когда Треблинка не будет больше нуждаться в них, их тоже убьют. Но еще они поняли, что на некоторое время между ними заключено соглашение, и оно будет действовать в течение времени, пока уничтожается еврейский народ.　

Таковы были границы новой надежды на жизнь для евреев Треблинки. Они знали это и были настроены, пока еще бессознательно, на то, чтобы воспользоваться этим.　

Приступив к самостоятельному управлению лагерем (старшего по званию офицера, который будет официальным комендантом лагеря, но фактически ограничится только административной работой, назначат позже), Лялька понял, что задача будет трудной. Масса заключенных представляла собой результат естественного отбора. Те, кто были слабы физически или психологически, не выдерживали трудных испытаний. Оставались только «сильные». Это соответствовало логике системы. Курт Франц мог, конечно, убить любого и начать снова с нуля, но прежняя ситуация могла быстро вернуться, а «выпуск» продукции тем временем пострадал бы. Он решил, что игра не стоит свеч и что наиболее выгодно создать условия угнетения, рассчитанные на то, чтобы держать узников в состоянии абсолютного рабства. Так родилась «система Ляльки». Она состояла из определенного числа мер угнетения, каждая из которых была достаточна, чтобы довести человека нормального темперамента до отчаяния.　

Прежде всего, это была техника дамоклова меча или «стрельбы по тарелочкам». Эта техника, которая была всего лишь новым