Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

– Куда путь держите?

– Решили вот в Шкловский район к родителям уйти.

– А муж ваш где?

Оглянувшись, не слушает ли кто, женщина ответила, что муж работник ЦК партии и она не знает где он. Пожелав женщине счастливой дороги, наша группа двинулась на Марьину Горку. Привал в совхозе «Индустрия», обед. Не дойдя около километра к местечку, услышали шум мотоциклов (на карте значится Пуховичи). Два бойца быстренько пробрались на окраину, узнали, что в местечке крупный немецкий десант. Нам ничего не оставалось, как свернуть влево и по проселочным дорогам уйти в сторону северо-западней Червеня. На ночёвку остановились в совхозе «Волма», где всё пока было тихо. Связи никакой, только репродуктор у конторы днем и ночью не выключался, говорил. Утром же, а это как раз 3 июля было, услышали из репродуктора знакомый низкий голос Сталина. Звучало его знаменитое обращение к народу. Впечатление на всех оно произвело очень сильное, главное, что люди узнали правду, какой бы горькой она ни была, как дым развеялись вздорные и нелепые слухи. Меня же особенно удовлетворило то, что товарищ Сталин призвал нас, коммунистов-чекистов, к партизанской борьбе, непримиримой борьбе в тылу врага.

Немного отдохнув и приободрившись, продолжили мы свой путь по лесам и перелескам. Шли скрытно, стараясь не попадаться лишним людям на глаза. Незаметно проскочили Могилёвское шоссе и пошли в направлении Рованичей. На территории спиртзавода из прострелянных нашими бойцами цистерн прямо в озеро вытекал спирт, который местные жители ведрами таскали по домам. Гуси в озере лежали опьяневшие, а женщины подшучивали: «Попейте и вы святой водички».

Поблагодарив хозяев за ужин, мы немного отдохнули, а на рассвете двинулись в путь. По дороге взяли южнее на Могилёв: местность здесь лесистая, пересечённая, и вряд ли немцы станут тут прорываться. Тем более, как сказали нам жители, на березинском направлении боёв пока не слышно. Покрыв километров двадцать, вышли к деревне Поплавы западнее Березины. Здесь в небольшом лесу решили сделать привал, так как устали все до предела. Но засиживаться долго было нельзя, мы понимали, что время работает не на нас и неизвестно, во что потом обойдётся любая задержка. Поэтому, минут десять передохнув, тронулись и лесными стежками вышли к деревне Светлица, что на реке километрах в шести южнее Березины. Нужно было всерьез задуматься о переправе: березинский мост был взорван, а разведчики-мотоциклисты то и дело показывались по населённым пунктам вблизи реки. Но нам пока везло. У крайнего от реки дома на берегу заметили лодку. Женщина-хозяйка, увидев нас, ни слова не говоря, быстро взяла из-под изгороди вёсла и поспешила к нам. В три рейса она переправила нас на левый берег реки. По совету перевозчицы направились к деревне Капланцы.

Нужно пройти ещё километров десять, а ноги уже не держат. Еле шагаем по лесной, неезженой тропке, солнце прогревает сквозь кроны елей, время к полудню, тишина удивительная. Не слышно ни обычной для этих мест кукушки, ни других птиц: лишь изредка порхнет с куста маленькая орешница. Тишина эта кажется неестественной. Да и тяжёлые мысли одолевают. Только тринадцатый день войны, а столько невзгод уже пришлось перенести. И главное, никто не может точно сказать, что ожидает нас впереди. Вот бредём мы по лесу, переходим небольшие речушки, пробираемся через болотца, густые заросли, выходим на полянку, а кто гарантирует, что в той вот небольшой деревне немцев нет, что все наши тяготы и мучения не оборвутся после краткого боя…

Как ни тяжко, всё же идём. Спутники мои молодцы, посерели от усталости, но ни жалобы, ни стона не слышно. Не более чем через час слышим в северном направлении интенсивную ружейно-пулемётную стрельбу, взрывы мин и гранат. При всей нашей неопределенности поняли одно: немцы закончили наводить переправу через реку Березину и их войска двинулись на Могилёв. Жители деревни Капланцы подтвердили нашу догадку. Как оказалось, на шоссе севернее поселка Погост у моста через приток Березины реки Клева наша часть дала немцам бой. Уничтожено несколько мотоциклистов, разбита колонна автомашин. Этот бой, как потом было установлено, вёл разведбатальон 172-й стрелковой дивизии под командованием старшего лейтенанта П. И. Волчкова. Он разбил разведку противника, чем на некоторое время задержал его основные силы.

В Капланцах мы задержались не более чем на полчаса: раз немцы переправились через реку Березину, их боковое охранение обязательно ворвется в этот населенный пункт в шести километрах от шоссе. Опять по совету местных жителей двинулись лесными тропками на деревню Маческ. Деревня стояла в глухом лесу, вряд ли здесь могли появиться немцы, и поскольку дело было к вечеру, решили заночевать здесь. Разошлись по дворам с твердым уговором собраться завтра в семь утра и двигаться дальше.

Утром я был сильно разочарован: вовремя явился лишь я и Бурак, который присоединился к нам в совхозе «Волма», и всю дорогу держался ближе ко мне. Обошли с ним дома, в которых ночевали наши. Крестьяне ничего вразумительного не сказали: перекусили, мол, и ушли.

– Чему ж вы удивляетесь, товарищи, – сказал один старик.

– Небось, местные все подобрались, вот и решили к своим тёплым хатам податься.

Что ж, и нам с т. Бураком ничего не оставалось, как вспомнив недобрым словом попутчиков, по совету жителей через болото пробираться к деревне Журавок. С трудом преодолев болото, отдохнув немного, пошли к деревне Замочулье. День уже подходил к концу, двигаться дальше не было сил: ноги как колодки, усталость так и прижимает к земле. Заночевали.

Следующий день, такой же тягостный, как и все прошедшие, привёл нас к деревне Рудня. Здесь нам рассказали, что вчера после боя наши части оставили город Белыничи и отступили к Могилёву. Шоссейная же дорога занята: сплошным потоком идут на Могилёв немецкие войска, в деревнях появляются мотоциклисты. Со своим попутчиком Бураком решили дотемна дальше не двигаться: в случае чего слишком легкой мишенью могли бы оказаться мы для немецких разведчиков. Лишь с наступлением темноты пересекли шоссе и с рассветом оказались в местечке Головчин. Немцев здесь не оказалось, но крестьяне смотрят с опаской, в разговоры вступают неохотно. И действительно, выглядели мы не ахти как. В военной форме, с оружием, босые и растрепанные, с воспалившимися от усталости глазами, похожи были на кого угодно. Но благо в дальнейших расспросах мы не нуждались, так как мой попутчик человек местный и нужную нам дорогу знал без провожатых. В деревне Заболотье встретились ему знакомые жители, рассказали о его семье. Но вот о жене и о маленькой дочке Оленьке, с которыми он даже