Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

которое должно было выполнить ряд задач. Во‑первых, после вручения грамоты от Елизаветы и торжественных поздравлений следовало пригласить Абулмамбета на личную встречу в Оренбург. Во‑вторых, необходимо было оценить степень проойратских настроений и проверить, пропагандируются ли они Бараком‑султаном и Казыбек‑бием. В‑третьих, нужно было приложить все усилия для пресечения контактов с джунгарскими посланцами и убеждения хана Абулмамбета в выгодности сохранения российского подданства, обещая защиту в случае нового нападения Галдан‑Церена.

Соответствующего содержания письмо было направлено и к Абул-хаиру. В нем хану Младшего жуза было рекомендовано воздержаться от посылки аманатов в Джунгарию и предложено встретиться в Орске. Абулхаир не внушал уже никакого доверия российским властям, и, может быть, по этой причине он получил отказ от Елизаветы по вопросу строительства города на р. Сырдарье в виде рекомендации «пообождатъ, ибо все то вдруг делать невозможно». Степень непопулярности хана в этот период, как и в 1731 г., вновь достигла критической отметки. Д. Гладышев описывал отношение казахов Младшего жуза к своему правителю следующим образом: «Абулхаирхана журят и бранят, для чего он, хан, к России приближается». Не случайно, что в том же году в Хиве потерял свою власть сын Абулхаира Нуралы. Впрочем, были для того и более объективные основания.

Хивинские вельможи, с чьей помощью Нуралы был провозглашён ханом, серьезно опасались ухудшения взаимоотношений с персидским шахом Надиром, явно не самым положительным образом расценивающим свержение своего ставленника. Один из эмиров, вступив в тайные переговоры с Надиром, заверил, что убийство хана Тахира было вызвано лишь злодеяниями правителя, а также от лица всей знати выразил готовность оставаться под покровительством шаха. Надир не стал сводить счеты и лишь потребовал незамедлительно признать ханом своего нового ставленника — казахского султана Абулгази, сына Ильбарса. Воля шаха была беспрекословно выполнена, и Нуралы был свергнут.

В такой обстановке Абулхаир выразил готовность посетить Орскую крепость и принести уже третью за его жизнь присягу на верность России. Только в этот раз Абулхаир, чтобы избежать повторения ситуации с приемом его сыновей в 1740 г., заранее просил организовать «церемониею… дабы… мой киргизский народ, видя то, могли принять себе в разум, в какой я милости нахожусь и какою честию российское вой ско встречает».

И. И. Неплюев учел этот момент, и встреча Абулхаира был проведена более пышным образом. Только представителей Младшего жуза на ней было гораздо меньше, чем в прошлый раз. Алшинская знать была представлена лишь такими известными старейшинами, как Мойнак-бий, Кара-бий, Байтерен-бий, Ядик-бий. Конечно, отсутствие таких крупных батыров, как Есет, Нурбай или Серке, отчасти объяснимо тем обстоятельством, что им надо было оберегать свои аулы в борьбе с туркменами и организовывать ответные набеги. Но вполне вероятно, что такая картина связана была и с иными обстоятельствами, например, размолвкой с батырской прослойкой. О том, как пал авторитет хана в этой среде, говорит и тот факт, что сопровождавшие его батыры Джанибек и Дербисали были родственниками Абулхаира и простыми чингизидами без собственных улусов, а не вождями сильных племен Младшего жуза. Очевидную слабость посольства признают и авторы многотомной истории Казахстана, которые пишут: «Третья по счету присяга Абулхаира на подданство

России, которая состоялась в 20-х числах августа 1742 г., не имела того значения, которое имели его присяги в 1731, 1738 годах».

На таком фоне более представительным выглядело посольство из Среднего жуза, которое на сей раз в одиночку возглавлял батыр Джанибек из рода шакшак. С ним на церемонию принесения присяги прибыли многие видные батыры Среднего жуза, среди которых можно отметить Кожаберген‑батыра из племени керей, Сырымбет‑ батыра из рода басентиин. В документах также сообщается, что присяга была принесена Ульжабай‑батыром из племени аргын. По всей вероятности, это и был прославленный Олжабай-батыр (из ар-гынского рода суиндык), о котором сохранилось множество сведений в этнографических источниках. Пожелал принять участие в церемонии и один из чингизидов, султан Султанмамбет, который просил И. И. Неплюева оказать содействие в освобождении из джунгарского плена Аблая. В его свите находился знаменитый и почитаемый казахами как святой человек Кулеке‑батыр из рода атыгай.

Но, несмотря на эти факты, численность делегации в этот раз не шла ни в какое сравнение с количеством представителей Среднего жуза в 1740 г. Российские власти были знакомы только лишь с Джа-нибеком. Хан Абулмамбет и султан Барак, на прибытие которых так надеялся И. И. Неплюев, в Орск не приехали. Не прибыл и бий Казыбек, о влиятельности которого российские власти получали обрывочные сведения.

Отсутствие этих влиятельных казахских правителей стало неприятным сюрпризом для российских властей, так как еще совсем недавно авторитет Джанибека казался незыблемым. Абулмамбет, Барак, Кучук полностью проиграли спор с ярым антиойратом Джани-беком, и большая часть народа считала нужным последовать советам шакшакского богатыря. Одним из самых серьезных противников Джанибека являлся только бий Казыбек, который считал необходимым вступить в переговоры с джунгарами. Другие казахские правители, как уже упоминалось, может быть и нехотя, но склонны были выполнить указания, поступающие от российских властей. В этой ситуации свое веское слово сказал один из самых известнейших батыров Среднего жуза — Малайсары. Этот видный деятель своего времени удостоился не слишком лестных характеристик со стороны некоторых историков. Так, например, В. А. Моисеев утверждал: «В начале 40-х гг. во всех казахских жузах росли проойратские настроения, выразителем которых был известный батыр Среднего жуза Малайсары».

В данном утверждении ученый опирается на сведения, содержащиеся в трудах Ч. Валиханова. Однако последний характеризовал Малайсары совсем другими словами: «Около Аблая сгруппировалось тогда несколько партий. Патриотическая… была самая многочисленная… и партия была сильна тем, что ею руководил этот Малай- Сары. Русская партия была ничтожна, и предводителями ее были родоначальники наименее сильных родов... и [Чакчак] (Джа-нибек — Р. Т.) с сыном. Эти последние бии хотя были в Средней орде, но постоянно держали сторону России и потому не были популярны… Малай- Сары пользовался уважением в народе и у самого Аблая, ибо был богат, умен и храбр — достоинства, которые редко соединяются в одном лице».

Таким образом, «патриотическую партию», возглавляемую батыром Малайсары, вернее будет охарактеризовать как партию, занявшую промежуточную позицию между проойратскими и пророс-сийскими настроениями. Это был союз батыров и биев, с которыми мало сталкивались российские власти, а потому недооценивали их. Мудрый джунгарский хан наряду с чингизидами постоянно контактировал с вождями племен и родов напрямую, потому что гораздо лучше знал ситуацию. Источники сообщают о постоянных связях с джунгарами таких авторитетных лидеров, как Казыбек‑бий, Койгельды-батыр, Нияз-батыр, Толе-бий, что уже само по себе говорит о масштабах казахско‑джунгарских отношений. Это была еще верхушка айсберга, что