Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

кризисов 1990-х годов. Нас даже хвалили, в экономических рейтингах мы получали достаточно лестные оценки. Но в 2009 году на волне кризиса произошли очень серьёзные изменения в Европейском союзе. Об этом мало говорят и мало понимают. Европейский союз стал правым, консервативным. На выборах в Европейском Парламенте победили летом 2009 года с очень серьёзным перевесом правые консервативные партии. Часто мы об этом забываем и редко об этом говорим, что в сердцевине этих партий действуют активисты, люди, близкие к активистам, которые имеют неонацистское происхождение, связанные с фашистами и так далее.

Мы первые почувствовали, что Европейский союз может быть другим. Что это не только источник модернизации, а действительно европейский полицай.

Что происходило дальше. В 2010 году вдруг неожиданно — в хорошем смысле неожиданно, потому что до того не было подобных инициатив — появляется инициатива Евразийского союза — Таможенный союз. До этого постсоветские государства худо-бедно шли в мейнстриме европейской модернизации, например, та же Россия. Вспомним саммит в Петербурге 2003 года, «четыре пространства» и прочее, прочее. В целом, по вопросу «можно ли реанимировать постсоветское пространство на таких же нормальных стандартах, на которых развивается единая Европа?» дальше бюрократических инициатив, которые быстро гибли и касались исключительно СНГ или союза Белоруссии и России, который был создан только для Белоруссии и России, эти инициативы не развивались. Но вдруг в 2010 году 4 октября появляется статья Путина, где он говорит: мы приступаем к активной интеграции. Эта интеграция знаменует собой новый вектор входа в Большую Европу от Гибралтара до Владивостока, это наше право на интеграцию. Действительно, Таможенный союз заработал очень быстро, и впервые постсоветская интеграция стала инструментом практической политики. До этого была чистая демагогия.

Что происходит дальше? Когда возникает Таможенный союз (я говорю как бывший сторонник европейской интеграции, я не говорю как ватник или мегаватник), мы как коммунисты говорили: «Мы не хотим выбирать между добром и добром, чего нас заставляете? Мы в Европейский союз неизвестно когда вступим и вступим ли. Мы проводим не просто европейскую интеграцию, мы проводим политику европейской модернизации — евроремонт у себя дома, по европейским стандартам». И здесь вдруг наши европейские коллеги, комиссары и партнёры, а мы уже были в это время в оппозиции, говорят: «Не-не-не, не между добром и добром. Никакого или-или быть не может. Вы должны выбирать либо ЕС, либо страшное сталинское прошлое, ваше азиатское, бесперспективное, археологическое — медведи, балалайки и прочее, прочее».

Тут нужно сделать ряд критических замечаний в адрес наших коллег, которые являлись генераторами евразийской интеграции. Они съели эту наживку и подыграли ястребам из Европейского союза. В каком смысле? Мы помним этот период, 2012–2013 год, когда пропагандисты Таможенного союза евразийской интеграции начали говорить: «Что вы делаете? Вы собираетесь вступать в ЕС! В эту европейскую интеграцию, где геи, лесбиянки и прочее? Вернёмся на нашу прекрасную советскую родину». Не понимая, что никому никуда вступать не предлагается. Ни Украине, ни Молдавии, ни Грузии. Ни о каком членстве в Европейском союзе речи не шло, это была фикция, никто даже не обещал. Ни один европейский комиссар, ни Штефан Фюлле, ни баронесса Эштон, никто не говорил, что у вас есть европейская перспектива.

Дмитрий Пучков: Может быть, дали команду гражданам, которые идеологически обрабатывают население, чтобы они такое говорили.

Марк Ткачук: Нет, там был документ, который в 2013 году должны были подписать Молдавия, Украина и Грузия, это называлось «Соглашение об ассоциации».

Дмитрий Пучков: В Евросоюз.

Марк Ткачук: С Евросоюзом. Но! Соглашение об ассоциации с Евросоюзом было подписано Евросоюзом и с Чили, и с Эквадором, и с целым рядом стран Магриба. Это не имеет никакого отношения с ассоциацией, с вхождением, либо с ассоциированным членством, как путают. Я помню, как мне звонили некоторые коллеги с российского телевидения: «Марк Евгеньевич, скажите, вот, Молдавия двадцать восьмого ноября вступает в Европейский союз». Объяснить, что мы никуда не вступаем в перспективе даже двадцати пяти лет, было невозможно. Хорошо было бы, если бы вступали. Не такая это страшная угроза.

Дмитрий Пучков: Извините, перебью и уточню. Украине предлагали то же самое?

Марк Ткачук: То же самое.

Дмитрий Пучков: А все эти крики о вхождении?

Марк Ткачук: Ничего похожего. Это был единый файл, единый стандарт, единый шаблон. Более того, бедные наши украинские партнёры очень активно вели переговоры до Януковича ещё, во время Януковича, чтобы в их части соглашения об ассоциации было указано об их европейской перспективе. Там не было ничего указано о европейской перспективе. Это документ, который абсолютно идентичен практически для Украины и для Молдавии. Он содержал две части. Это около ста пятидесяти страниц. Собственно, «Соглашение об ассоциации» — это политический документ, и «Соглашение о глубокой свободной торговле» так называемое. Первый документ говорил о том, что значительная часть внешней политики государства оказывается под контролем Европейского союза. Например, возникает такой общий институт как Совет по ассоциации, в котором участвует правительство этих стран с Европейской комиссией. В каких пропорциях, какой кворум должен быть — ничего не прописано, но без него определённые решения принимать нельзя.

Дмитрий Пучков: Какие?

Марк Ткачук: Например, в сфере безопасности. Украина — внеблоковая страна, Молдавия вообще нейтральная по своей Конституции.

Дмитрий Пучков: Но ракеты мы там поставим.

Марк Ткачук: Нет! Они могут участвовать, и эти правительства подписались, участвовать в антикризисных операциях. Что такое антикризисные операции по всему миру? Как правило, это операции под мандатом НАТО. Нейтральные государства участвуют под мандатом НАТО — катастрофа, это быть не может! Но наши правительства подписались под этим. Соглашение о свободной торговле — это соглашение грабительское, просто по определению, и все это хорошо понимали. Мы открывали полностью свои рынки тарифным способом для европейских товаров, но наши товары не реализовывались на свободном европейском рынке. Например, в Молдавии более сотни различных марок и брендов вина. В результате этого соглашения, на европейский рынок из Молдавии допущено две марки вина, которых мы в Молдавии не знаем. Что это за марки? Мы понятия не имеем, кто их производит. Мы можем об этом прочитать, но людей, употреблявших это вино, найдутся единицы. Это результат какого-то лоббирования под замечательными европейскими лозунгами.

Что происходило дальше? Когда всё это бурлило и кипело, мы, тогда ещё активные молдавские коммунисты, развернули дискуссию по этому вопросу, очень прагматичную, с представителями Европейской комиссии, с представителями Евразийской комиссии для того, чтобы обсуждать. Если мы вступаем в Евразийский союз, технически это может произойти за шесть месяцев, приглашение у Молдовы есть ещё в период президентства Медведева в 2010 году. За шесть месяцев Молдова может стать членом Евразийского союза. Что Молдова в результате получает? Молдова в результате получает: первое