Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

свои права, в конце концов. Причём лозунг был «Теперь или никогда!» Они увидели всю эту публику 1990-х годов на трибунах, им дурно стало. И на следующий митинг пришло в шесть раз меньше, а сейчас в центре Кишинёва стоят палатки, в которых несколько сторожей с берданками, условно говоря, ходят и друг друга пугают.

Тем не менее все западные посольства критически оценивали молдавскую власть. Причём складывалось впечатление, что молдавская власть уже не жилец. Но у наших западных партнёров исчезла их пехота, которая могла эту власть заменить на другую проевропейскую. Происходит казус. Этой ситуацией пользуются левые и приводят на свой майдан не меньшее, а то и большее количество людей. Берут в кольцо парламент.

Нужно сказать, что когда наши политики стали меряться майданами, это была не самая интересная часть, хотя самая предсказуемая. Молдавия абсолютно левая страна. Наверное, все представители, которые вышли в первый раз, под синими знамёнами, наверное, это весь электорат правых партий. В левом сегменте партий, нацеленных на социальные преобразования, на нормальные, прагматические отношения с Европейским союзом, но на интеграцию на Востоке как жизнеобеспечивающую, а не как идеологическую — давайте восстановим Российскую Империю или сталинскую империю, потому что мы плохо себя чувствуем — потому что это терапевтическая мера, это массаж сердца! В рамках нормальной экономической прагматики. Плохо, когда пришли жулики, перерезали провода и раздали по кусочкам в 1990-е годы сети, забыв, что кроме законов Рынка бывает ещё закон Ома. Физические законы. И вот так оно не работает, как им захотелось. В Молдавии левая политика — это политика скорее прагматическая, чем идеологическая, окрашенная в какие-то тона.

Дмитрий Пучков: То есть Молдавии гораздо выгоднее торговать с Россией? Сто сортов вина, по всей видимости, уходят к нам, а не во Францию?

Марк Ткачук: Они сейчас устали уходить, потому что была очень сложная ситуация, связанная с эмбарго, с ограничением на российском рынке для молдавских товаров. Но сейчас эти рынки открываются.

Что в итоге сегодня происходит, о позитивной стороне вопроса. На фоне этого ужаса, который мы наблюдаем, в Молдавии живое общество. Молдаване всех национальностей, как мы говорим, в значительной степени полагаются на самих себя, поэтому они сейчас не устраивают протесты, а идут зарабатывать деньги, где только можно. В Россию, в Италию, из Италии в Россию сейчас мигрируют и так далее. Тем не менее когда уже край, они меняют власть.

Прошли те времена, когда пять-шесть, десять лет назад, можно было указать в нашей визитной карточке молдавской страшную трагедию Приднестровской войны, была националистическая политика 1990-х, русофобство. Сейчас это всё тоже присутствует, но сегодня визитной карточкой Молдавии являются, в первую очередь, социальный протест, готовность сопротивляться, готовность переосновывать своё государство, которое неправильно было основано в 1991 году как результат пакта Молотова-Риббентропа, и начать всё сначала. И в молдавском обществе об этом всё чаще и чаще говорят. Что нужно возвращаться к истокам. Возвращаться к истокам и Молдавию восстанавливать вместе с Тирасполем, вместе с Приднестровьем. А это ещё и означает, что навсегда, если добавить ещё триста тысяч приднестровских избирателей. Навсегда Молдавия останется страной, которая никогда не станет частью Румынии, и всегда, на веки вечные останется партнёром Российской Федерации. Что очень и очень важно для Молдавии, для молдавского общества, не знаю как для Российской Федерации.

Дмитрий Пучков: А в чём смысл присоединения к Румынии? Румыния — это некая сверхдержава, влиться в которую вопрос вопросов?

Марк Ткачук: Нет. Был период в начале 1990-х, когда от семи до тринадцати процентов избирателей стремились в Румынию.

Дмитрий Пучков: Зачем?

Марк Ткачук: Большая часть элит стремилась в Румынию и от семи до тринадцати процентов избирателей. Я тоже не понимаю зачем, но были такие люди. Ну, в силу родства языка, культуры, более западного положения Румынии, страна большая — двадцать миллионов.

Дмитрий Пучков: Не все в курсе, что Румыния у нас называется Румыния, а на самом деле она Романия. По-нашему, это римляне!

Марк Ткачук: В римляне они хотели, в каком-то смысле. Но сейчас происходит другое. Румыния — это член Европейского союза, член НАТО. Несмотря на то, что Румыния сейчас тоже сотрясается коррупционными скандалами, выглядит она, конечно, более успешно, чем наша молдавская демократия, но сторонников присоединения к Румынии не прибавилось, а сократилось. Тем не менее объективный выбор сегодня, когда 90 % людей не верит своим государственным институтам, это значит, что они не верят своему государству. И вопрос сегодня один, я тут бы хотел подвести черту, последняя интрига заключается в том, либо Молдавия исчезнет и станет частью Румынии. Не в виде праздника объединения двух Германий, но в силу того, что страна оказалась захвачена олигархами, из-за того, что значительная часть населения уехала, не так активно протестуют, как могли бы протестовать, хотя протесты идут непрерывно, может, не так умело, как следовало бы. Страна падёт — это один вариант, станет частью Румынии. Либо, как говорят в Одессе, другая альтернатива. Страна восстановится путём своего полного переоснования. К этому очень многие готовы. Сейчас об этом говорят.

Нам хватило двадцати пяти лет независимости для того, чтобы понять, что независимость, возникшая на выдохе, на распаде, что независимость, возникшая на дешёвых перестроечных шпаргалках, которые писались бывшими преподавателями научного коммунизма, которые превратились в неоконсерваторов и либералов, такая независимость оказалась фальшивой. Она так не работает. А вот независимость, выстраданная собственной историей… Что такое независимость, в конечном итоге? Это понимание собственной государственной идентичности. Все эти вещи очень относительны. Независима ли Германия в составе Европейского союза, одно из самых сильных государств? В чём-то независима, в чём-то зависима. Но если уж точно говорить, это возможность сохранить собственную гражданскую идентичность, государственную идентичность в истории, преумножать её путём, как говорил один классик, ежедневного плебисцита, которым является конкретная политика и отношение к этой политике конкретных граждан.

Дмитрий Пучков: Фактически открыли глаза. Как-то нам вообще ничего не видно. Очень интересно! Спасибо вам большое за интересный рассказ!

Марк Ткачук: Спасибо и вам!

Дмитрий Пучков: А на сегодня всё. До новых встреч!

Борис Юлин про Исламское государство

07.01.2016

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую! Борис Витальевич, здравствуй.

Борис Юлин: Аналогично.

Дмитрий Пучков: А вот страна Сирия, которой мы сейчас активно помогаем, что-то там бомбим. Расскажи, пожалуйста, что ты об этом думаешь вообще и про наши бомбёжки в частности?

Борис Юлин: Начать хотелось бы даже не с нас и не с Сирии, а с американцев. Американцы бомбили злобных негодяев и террористов в Югославии. Злобных террористов, которых там было пятьдесят тысяч.

Дмитрий Пучков: Югославии больше нет.

Борис Юлин: В Ираке.