Слова на гильзе - Олег Георгиевич Холщевников

– Неплохо, Маяк. Живой.

Камышеваху мы тогда освободили. Ценой больших потерь. Но это была моя и первая большая победа. Я выжил. И почувствовал себя не волонтером, не новичком, а бойцом.

Почти через месяц после моего прибытия на фронт случился бой, который я запомнил навсегда. Мы шли по проселочной дороге, восемь человек. Я нес ящик с боеприпасами. Тишина была зловещей. Даже дроны куда-то пропали.

– Тихо слишком, – пробурчал Монах, наш санитарный инструктор, парень с тихим голосом и железными нервами. – Не нравится мне это.

Не успел он договорить, как сзади раздался взрыв. Потом еще один. Нас накрыли артой.

– С дороги! В поле! – закричал командир.

Мы бросились в сторону, в чистое поле, где не было никакого укрытия. И тут из ближайшей посадки высыпались укры. Их было человек двадцать. Они открыли шквальный огонь. Мы залегли в невысокой траве и отстреливались. Земля вокруг вздымалась фонтанами. Я чувствовал, как пули щелкают о мой бронежилет. Я полз, пытаясь найти хоть какую-то впадину. И тут – резкий удар в голову. Как будто молотком. И жгучая боль в руке. Я увидел в глазах звезды и упал. Слышал, как кто-то кричит: «Маяк двести!» Мысль была одна: «Вот и всё. Конец». Но потом почувствовал, что кто-то тащит меня. Это был Монах. Я попытался встать.

– Лежи, дурак. – Его голос прозвучал как удар хлыста. Он быстрыми движениями перемотал мне окровавленную руку. – Касательное в голову, жить будешь, воюй дальше.

Я встал на колено, поднял автомат и начал стрелять. Адреналин заглушал боль. Снова удар в голову, и я опять рухнул.

– Маяк, ты как? – крикнул Монах, подползая ко мне.

– Живой, черт возьми! – прохрипел я.

Он опять перевязал меня. Каска была пробита, но выдержала. Я снова встал и продолжил бой. Позже ребята рассказывали, что ржали до слез:

– Наш Маяк дважды воскрес!..

– Его убивают, а он встает и стреляет дальше…

Когда бой стих, и мы небольшими группами начали отход, ко мне подошел Ялта.

– Маяк, посмотри на свой броник.

Я посмотрел. Он был весь во вмятинах от осколков мин и гранат. Реально, броник спас! И каска.

Нам дали команду на откат. Выбирались мы через настоящее кладбище техники. Горы подбитых Т–62, МТЛБ, БТР – и наших, и вражеских. Металлические скелеты, напоминающие о том, что фронт пожирает не только людей. Именно тогда мы узнали, что погиб Хотабыч. Мой друг. Весельчак и балагур, который мог рассмешить даже в самом кошмаре. Его не стало. Просто не стало. Пустота.

Но фронт набирал обороты. Противнику поставили «Хаймарсы». И началось новое испытание. Первый раз, когда прилетела ракета, я не понял, что произошло. Сначала – ослепительная световая вспышка, потом – оглушительный хлопок. Не как у артиллерийского снаряда, а какой-то… сухой и страшный. Очень большая взрывная сила. Метров на пятьдесят всё сносило. Мы видели последствия. Люди после удара летали, как в кино. Рушились здания, пробивало всё насквозь. Но странно – испуг приходил после. В момент прилета ты не думаешь о страхе. Сначала думаешь, что делать: куда бежать, кого спасать, как отвечать. А уж потом, когда всё стихает, начинает трясти. Но я сильный духом. И бояться не планировал.

Однажды наша группа попала в тактическое окружение. Связь прервалась, командир был ранен. Кто-то должен был взять на себя ответственность.

– За мной! – крикнул я, не думая. – Знаю проход.

Я вел бойцов по старой, заросшей канаве, которую запомнил еще во время разведки. Мы шли молча, пригнувшись. Слышали, как рядом проходят вражеские голоса. Но проскочили. Вывел всех. Живых. Позже командир, уже в госпитале, написал на меня представление на медаль «За отвагу». Для меня это была не медаль. Это было подтверждение, что я на своем месте.

Одной из самых тяжелых потерь для меня стала гибель Орла. Мы сдружились в Изюме. Он был разведчиком ДРГ, настоящим профессионалом, но без звездной болезни. Спокойный, с умными глазами. Его отправили на боевое задание. А там – засада. Нас послали его выручать. Мы двигались по его же следам, зная, что каждая секунда на счету. Уже почти вышли на них, уже слышали перестрелку. Мы видели, как он и еще двое наших отстреливались из полуразрушенного сарая.

– Орел, мы здесь! Держись! – крикнул я.

Он обернулся, и я на мгновение поймал его взгляд. Взгляд, в котором была надежда. Через минуту в проем двери сарая влетела вражеская граната. Взрыв. Тишина. Мы ворвались внутрь. Было уже поздно.

Я стоял над телом друга и не мог ничего сказать. Просто смотрел. Война забрала еще одного хорошего человека. Самого лучшего.

В настоящее время я прохожу службу на полигоне «Скалы» на Донбассе. Война продолжается, но моя роль в ней изменилась. Я выполняю поручения командира, связанные с подготовкой бойцов, и обеспечиваю работу полигона. Учу молодых бойцов тому, чему научили меня Ялта и Мальборо: как копать, как слушать, как выживать.

Оглядываюсь назад. Пройден ад под Камышевахой, ранения, потери друзей. Но я не сломался. Я стал крепче.

Месяц назад я получил российское гражданство, которое оформлял почти три года. Получил документ, который просто подтвердил то, что я чувствовал давно: это моя земля, это моя жизнь, это моя правда.

Я – Маяк. Я стараюсь светить. И я продолжу светить. Не для врага. Для тех, кто идет к нашей победе!

Владимир – классический пример «сознательного добровольца». Его мотивация не сиюминутна и не основана на материальной выгоде или романтических представлениях о «войне». Она вызревала годами, начиная с 2014 года, и основана на глубоких личных переживаниях, чувстве справедливости и эмпатии к мирным жителям Донбасса. Он не просто «пришел воевать», он «вернулся», чтобы завершить начатое и установить справедливый мир.

Действия Владимира можно оценить как высокоэффективные и морально оправданные в контексте поставленных перед ним боевых задач.

Как боец, он проявил стойкость, мужество и самоотверженность в бою под Камышевахой и в эпизоде своего ранения. Его готовность продолжать бой после серьезных травм – акт героизма.

Как товарищ, он является надежным членом подразделения, о чем свидетельствует его дружба с Ялтой, Мальборо, Монахом, его горечь от потерь и его действия по спасению группы.

Как человек цели: его путь – это последовательное движение к выбранной цели: защите Донбасса. Он прошел все ступени – от волонтера до контрактника, от новобранца до опытного бойца.

Получение гражданства стало для него логическим завершением процесса полного личного и гражданского самоопределения.

Владимир «Маяк» – образец «гражданина в солдатской шинели». Его сила – не в бесстрашии как отсутствии страха, а в умении этот страх преодолевать силой воли и ясным пониманием смысла своих действий. Его психика справилась с колоссальными нагрузками благодаря мощной внутренней мотивации, поддержке товарищей и осознанной дисциплине. Его история – это история личной победы духа над обстоятельствами, а его действия заслуживают