Чешские повести и рассказы - Карел Новый

не хватало средств. Прошла, правда, кампания по застройке частных домиков для легионеров. Но для этого надо было взять долгосрочную ссуду и аккуратно ее выплачивать. Так семья из восьми человек, оказавшись на улице, в конце концов поселилась в одном из старых домишек, в темной и очень тесной сырой квартире с окнами во двор. Отец Ольды пытался служить еще в нескольких местах, но все кончилось так же, как в училище. Влиятельные благодетели время от времени оказывали поддержку, в основном из-за того, что жалели шестерых его детей и пока еще помнили, что он воевал во Франции. Но благодетелей становилось все меньше. Бывший французский легионер легкомысленно и безответственно злоупотреблял их доверием; может, он надеялся, что они вытащат его из любой передряги? Но к чему беспробудное пьянство может привести бедняка, который утратил всякое представление о реальном положении вещей? Люди начали избегать его, а он все больше озлоблялся; всем и всюду задолжал. Легионерство уже не спасало. А он держался только за свое прошлое — цеплялся за него как утопающий за соломинку. Во время разных торжеств и государственных праздников он всячески старался напомнить о себе. Натягивал форму, которая за эти долгие годы полиняла, из голубой превратилась в грязно-серую и уже не застегивалась на нем. Брюки трещали по швам, воротник душил. Но он был счастлив, когда на парадах оказывался в обществе господ, которые в другое время избегали его. Он очень тосковал по тем волнующим послевоенным годам и военному времени, когда чувствовал себя как равный с равными среди товарищей по оружию. В конце концов герой, отличившийся на полях сражений во Франции, но полуграмотный бедняк в повседневной мирной жизни оказался среди землекопов, которые рыли за городом траншеи под какой-то кабель. Без сноровки он надрывался со своей киркой рядом с сильными, мускулистыми мужиками, которые шутя выворачивали из утробы земли огромные комья рыжей глины. И здесь, среди изгоев общества, где в день получки дым шел коромыслом, он чувствовал себя своим. И видно, у него совсем ум за разум зашел — ушел из семьи, связался с женщиной, от которой сбежал муж. Рыжая выдра с веснушчатым лицом, на пятнадцать лет моложе его, она как одержимая бегала за мужиками. У нее было трое детей, от кого — неизвестно.

Ребята уже около часа сидели на каменных ступенях, грустные и подавленные историей, которую рассказал им друг. Они совсем приуныли, угнетенные рассказом Ольды, и хмурой, дождливой погодой, и тем, что в кармане ни гроша — не купишь хотя бы один билет на всех в кино на Тома Микса.

Сидеть на холодных ступенях надоело. Они не были дома с обеда, и голод давал о себе знать. Ребята уже поднялись, чтобы бежать домой. Но как раз в эту минуту с верхнего конца площади к ним направился тощий, как жердь, тип. Лысоватый блондин со слезящимися глазами за толстыми стеклами очков — Альфред Бартак, комиссионер страхового общества «Славия». Его характер и нрав были общеизвестны. Скандалист, ищейка и скупец (люди подозревали, что он пишет анонимки), он был старый холостяк, как и пан доктор Матиаш, питался в корчме и страдал печенью.

Он шел быстрым шагом явно с определенной целью: искал кого-нибудь, кто болтается без дела.

— Молодые люди, — обратился он к ребятам, — у меня перед домом свалены дрова, уже распиленные и наколотые, надо бы их перебросать в подвал, чтобы не намочило дождем. Я открою окно в подвал — управитесь в одну минуту.

Ребята посмотрели друг на друга: стоит ли идти?

— Пошли, — сказал Ольда и встал первым.

— Ладно, — согласился Фаноуш, а за ним и Мирек.

В одном из домов недалеко от площади у Альфреда Бартака на первом этаже был кабинет, а на втором этаже он жил. Куча дров занимала тротуар, и люди вынуждены были обходить ее. Ребята носили дрова полными охапками и скидывали их в окошко подвала. Работа шла споро, ловко, они управились быстро и пошли к Бартаку за вознаграждением.

Бартак пошарил в карманах, нащупал крону, но кроны ему стало жалко.

— А черт, — сказал он неестественно. — У меня нет мелких. Ей-богу, нет.

Ребята переглянулись, предчувствуя подвох. Ольду уже не раз так надували. Как-то он предложил приезжему, какому-то коммивояжеру, донести чемодан на вокзал. Бог знает что там лежали за образцы, но Ольда едва волок этот чемодан и, задыхаясь, с трудом поспевал за агентом, который очень спешил. У вокзала тот взял чемодан и сказал: «Подожди, я только куплю билет и тогда дам тебе чаевые».

Ольда прождал впустую, агент так и не вернулся — спокойненько уехал. Ольда давно забыл об этом случае, но сейчас почему-то вспомнил.

— Как это у вас нет мелких? — спросил он Бартака.

— Нет, и все. Чего тут непонятного?

Но ребята не понимали. Смотрели на него подозрительно и не желали понимать. Должен же он заплатить, раз они перебросали в подвал такую кучу дров.

— А когда вы заплатите?

— Завтра, завтра я заплачу. — Бартак старался поскорее отделаться от них, но они не уходили и, насупившись, мрачно уставились себе под ноги. Тогда он вытащил из ящика стола кучу бумаг и дал их Ольде.

— На пока что вот это.

Старые бесполезные лотерейные билеты были похожи на деньги, но только похожи. Бартак протянул пачку билетов Фаноушу и Миреку. Они не поняли, зачем им бумажки, можно ли на них что купить?

— А что с ними делать?

— Играть, — последовал ответ.

Но они хотели знать, когда он даст деньги. Завтра? А когда? Утром? Ну хорошо. Значит, утром. Завтра, в субботу, они придут сюда, в кабинет.

На следующий день они тщетно дергали ручку двери, напрасно нажимали звонок, едва не испортив его. В квартире на втором этаже тоже никого не было. Ребята хотели получить плату, а бесполезные билеты вернуть. Они ведь не маленькие, чтобы играть какими-то картинками. Им же обещали заплатить, велели прийти утром! Где его черти носят? Они ушли разочарованные, потом возвращались еще дважды, но всякий раз безрезультатно. И ребята усомнились — а может, этот человек вообще не собирается платить? Карманы у них оттопыривались от бумажек, не имеющих никакой цены, и они стали прикидывать, что бы этакое сделать в отместку.

— Разозлить бы его хорошенько… Рассуем билеты людям в почтовые ящики.

Они смеясь побежали на третий этаж. Прочитали на латунной табличке на дверях, кто там живет, и сунули в почтовый ящик несколько старых лотерейных билетов. То же самое сделали и у других дверей. Шалость понравилась и развлекла их. Они забежали в соседний дом, потом в