Чешские повести и рассказы - Карел Новый

Если Юзе доводилось с кем-нибудь говорить — он терялся, у него дрожали губы; морщины на высоком лбу, который, словно глухая стена, скрывал его мысли, никогда не разглаживались.

— Привет, ребята! — крикнул издали лесничий.

Ускорив шаг, он сунул в пазуху руку и вытащил из-под кожаного жилета бумажный пакет с тремя смятыми расчетными листками и зарплатой для бригадира Вавры, для Винцека Уличного и Роберта Юзы.

— Добро пожаловать, пан управляющий! — преувеличенно громко ответил ему за всех Винцек — самый разговорчивый и веселый из этой троицы. — Ну и чертовская сегодня жара!

Свежий пенек — а таких здесь было много, как будто их кто-то специально тут понаставил, — так и манил сесть. И лесничий сел. Рядом с ним — по правую руку — устроились Винцек и Вавра. А Юза даже не шелохнулся, не поднял опущенной головы и по-прежнему упорно не отрывал взгляда от земли.

— Твердая норма, товарищ управляющий! Хотя попотеть пришлось здорово, — подмигнув, с ухмылкой, притаившейся в щелке прищуренного глаза, шепнул лесничему Вавра.

Он вынул из-за пазухи трубочку, затем кисет, от которого шибануло в нос дешевым табаком, и закурил.

— За пот пока надбавка не дается, — улыбаясь, сказал управляющий лесничеством. — А вы что, Вавра, недовольны?

Бригадир достал из кармана плоскую бутылочку с водкой, но уже далеко не полную.

— Эй, Роб! Ты что — заснул?! — крикнул Винцек третьему члену бригады — молчуну Юзе.

Когда же Юза, с явным усилием преодолев разделявшее их расстояние — каких-то тридцать шагов, доплелся к ним со своей неразлучной, наверное, уже давно погасшей трубкой в зубах, он сразу же без слов потянулся за бутылкой и отхлебнул из нее.

Бутылка, переходя из рук в руки, пошла по кругу. Сперва выпил лесничий, потом Винцек и наконец жадно глотнул сам бригадир. То, что Юзу дожидались, подчеркивало особое к нему отношение.

Лесничий разорвал пакет, разложил на соседнем пне деньги и расчетные листки. Первым он взял расчетный листок с именем Юзы и отсчитал причитавшуюся ему за четырнадцать дней зарплату. Мелочь считал вслух, словно это было важнее всего.

Юза с безучастным видом собрал деньги, скомкал их и сунул в карман, даже не поблагодарив.

— Ну как, вы довольны? — спросил лесничий.

Юза расправил широкие плечи, и спина его с резко выступающими лопатками сразу выпрямилась.

— Конечно, пан лесничий, всегда… Человеку ведь не остается ничего другого, как быть довольным…

Юза разговорился, как никогда прежде, — даже высказал умозаключение, которое никому другому из бригады и не пришло бы в голову. Сев затем в сторонке на пень, он отломил стебелек вереска и долго сосредоточенно ковырял им в трубке, пока тот не сломался.

Когда Юза отошел, Винцек покачал головой и взглянул на лесничего, словно ожидая, что он или кто другой подтвердит правильность сказанного Юзой.

— Роб, скажи, а как, собственно, было дело тогда? — спросил Вавра, делая ударение на последнем слове, в надежде вызвать его на разговор, раз уж такой подвернулся случай.

Но Юза чистил трубку и молчал. Его жизнь была омрачена тенью подозрения: он уже долгие годы ощущал на себе горькие последствия своего отважного поступка, истинную суть которого никто, кроме него самого, не знал.

«Тем горше должно быть это чувство, — думали те, что сидели рядом, — если его испытывает человек неразговорчивый, замкнутый, переживающий свое горе гораздо глубже, чем другие».

Из глубины старого леса повеяло запахом хвои, свежей смолой. Легкий ветерок подхватил там эти запахи и принес их на вырубку. Бригадир Вавра вынул охотничий складной нож и принялся отделять ломти хлеба.

— Робу трудно выжать из себя даже пару слов, — заметил Вавра и поглядел на Юзу с тем же выражением, с каким смотрел на него лесничий: и для Вавры тоже замкнутый, нескладный силач Юза был загадкой. — А если уж что и вымолвит, то всегда уйдет от того, что ты хотел бы от него услышать.

Все курили. Вавра делил предназначенные для второго завтрака большие ломти хлеба, переложенные аппетитно пахнущей копченой свининой. Юза бросил испачканный табачным осадком стебелек вереска и встал.

Он шел — высокий, нескладный, — наклонившись вперед, и своей грузной походкой вразвалку, большой, тяжелой головой и повисшими длинными руками напоминал слегка пригнувшегося великана.

Юза так и не ответил на заданный вопрос, и им уже не оставалось ничего другого, как ждать более удобного случая.

«На той неделе скажу Робу, чтоб пришел в лесничество сортировать семена. Вот тогда и поговорю с ним», — решил на обратном пути лесничий.

2

Три дня спустя в дирекции государственных хозяйств было назначено совещание. Управляющий лесничеством завел мотор своего допотопного драндулета, стоявшего на просеке, и съехал вниз по неровной глинистой дороге. Когда же за поворотом он увидел бригадира Вавру, тот показался ему словно бы меньше ростом. Да и в походке его не было прежней развинченности, голову держал он непривычно прямо. Руками этот бывалый браконьер размахивал, словно крыльями.

— Что случилось? — крикнул лесничий бригадиру, прежде чем тот решился заговорить.

— Беда, товарищ управляющий… Роба в больницу отправили…

— Как в больницу?! — удивился лесничий, и его любопытство к этому окутанному тайной человеку сменилось искренним участием.

— Рубанул топором по щиколотке, покалечил ногу крепко…

— Просто невероятно! Старый, опытный лесоруб, и чтоб с ним такое случилось?! — недоумевал лесничий и вдруг вспомнил: «А ведь именно сегодня хотел я заехать на вамберскую вырубку и попросить Юзу завтра прийти в контору». — Что за чертовщина! — воскликнул он.

— Вот именно! — поспешно согласился Вавра. — Ему топор, как говорится, еще когда он в люльке был, дали, а он теперь, на склоне лет, рубанул себя, словно зеленый новичок какой…

Вавра полез за пазуху и вытащил знакомую плоскую бутылочку. Запрокинув голову, глотнул немного и предложил лесничему.

— Скажите, Вавра, что же с ним такое стряслось когда-то?

— Что стряслось? Да это один только Роб знает. За двенадцать лет, что прошло с той поры, как попал он в проклятую передрягу, из него никому еще не удалось ни одного внятного слова выудить.

— В его характеристике говорится как-то загадочно: «В 1945 году привлекался к судебной ответственности. За недостатком улик областным народным судом был оправдан», — сказал лесничий.

— За что же такое мог быть в ответе наш старикан? — В голосе бригадира прозвучало необычное для него любопытство. — Вскорости, как он вернулся в деревню, на него другое несчастье свалилось — жена померла… — Вавра развел руками и добавил: — А ведь она тогда с животом ходила…

— Юза всегда был таким молчуном?

— Всегда ли? — Вавра задумался, оперся на дверцу видавшей виды