Чешские повести и рассказы - Карел Новый

машины, которая тревожно заскрипела, осела, но все же выдержала его. — Пожалуй, да… Роб от природы молчаливый, — продолжал он. — Только в лесу найдет, бывало, на него настроение — ну вот, как в день получки, — чего и скажет тогда. Чаще всего вспоминал, как жил он в прежние времена, когда с отцом и дедом ездили валить лес к Прайзам.

Несколько дней спустя лесничий снова остановился у вамберской лесосеки — узнать о здоровье Юзы, выяснить, в больнице он или, может, уже вернулся, потому что никаких сведений о Юзе в контору лесничества не поступало.

Надвигалась гроза, помрачнело, но лесосека, где теперь работала совсем уже поредевшая бригада Вавры — всего-то два человека! — была ему видна. Винцек с Ваврой подсекали одну из последних елей, которым суждено было пасть при вырубке участка.

«Стало быть, Роберта Юзы нет!» — подумал лесничий и крикнул:

— Привет, ребята!

Это было здорово — глядя на загорелых, с обветренными лицами пожилых лесорубов, назвать их «ребятами»!

— Здравствуйте, шеф, — буркнул бригадир Вавра и надвинул на лоб пропотевшую кепку.

— Как Юза? Он уже выписался из больницы?

Винцек сплюнул и, почесав голову, сказал:

— Да где там, пан лесничий! Дело-то приняло другой оборот.

Над дорогой, по которой только что тракторы провезли бревна, низко нависла черная туча; ее мрачная тень впилась в кроны деревьев и, казалось, сминала их листву, трепетавшую в грозовой духоте.

— Какой же такой оборот? — спросил лесничий.

— Плохой, — сказал Вавра. — Вроде у него антонов огонь…

Услышав народное название гангрены — этого острого, часто смертельного заболевания, — лесничий ужаснулся.

— Как это — антонов огонь?! — вскричал он, словно защищая Роба от новой страшной беды.

Вавра безнадежно махнул рукой. Его лицо с взъерошенными усами и бородой озабоченно сморщилось — он был явно встревожен состоянием Юзы.

— Если это антонов огонь, Робу придется расстаться с ногой, — удрученно заключил самый «молодой» член бригады, обычно беззаботный Винцек.

Чтобы приглушить тревогу, лесничий спросил бригадира, когда он рассчитывает выполнить задание, чтобы вовремя прислать на лесосеку трактор. И хотя они говорили о другом, мысли их все время возвращались к Юзе.

3

На больничной койке Юза казался гораздо больше ростом; его коротко подстриженная борода побелела, щеки утратили свой прежний здоровый цвет. Но черты лица остались неизменными — жесткими, суровыми — казалось, их еще основательнее углубил резец скульптора.

Юза пожал лесничему руку и указал на стул, стоявший возле кровати. А тот смотрел на деревянный костыль. «Вот что заменит теперь Робу топор», — с горечью думал лесничий, стараясь не подать вида.

— Ну и удивили же вы меня, Юза! — бодро произнес он, хотя с тревогой думал в эту минуту: «Что делать в лесу человеку без ноги?»

Юза откинулся на подушку, жилы на его шее натянулись, как туго скрученные веревки.

— А что будет дальше? — спросил он.

— Когда вы выйдете из больницы, да?

Юза подтвердил едва заметным движением губ. Очевидно, над этим он часто задумывался. Его просительный взгляд так и впился в лицо лесничего — похоже, он чего-то боялся.

Лесничий понял: Юза не смирился с мыслью, что стал калекой.

— До чего же люблю я лес… Только теперь я вам уже не нужен… — с тоской сказал он, но так, словно еще не вполне ясно осознавал смысл своих слов.

— А захотите ли вы?.. — Лесничий искал слова, которые хоть немного утешили бы Роба: он понимал, что впопад сказанное искреннее слово более всего необходимо сейчас Юзе.

Юза положил на плечо лесничему руку — не сумел иначе выразить свое волнение, но был благодарен ему — это читалось в его горящих глазах.

— Вы не должны заниматься прежней работой в лесу, — продолжал лесничий. — Но мы для вас уж что-нибудь подыщем…

— Ни на что другое я не гожусь.

— У меня в конторе всегда найдется какая-нибудь работенка. Не думайте, я не намерен взваливать на вас писанину — этим, к сожалению, должен заниматься я сам. Но вот семена, как я вам уже однажды предлагал, дрессировка собак и кормление лесных животных — это было бы вам, как говорится, в самый раз!

Он перечислял разные дела, входящие в обязанности лесника, только для того, чтобы заинтересовать ими Юзу и избавить его от мысли, будто он уже ни на что не способный калека.

Аллея серебряных пихт, ветви которых под тяжестью снега свисали до земли, картинно вырисовывалась в лесном полумраке. Морозный воздух приятно щекотал ноздри, в кронах деревьев шевелились, падая с веток, комочки не примерзшего еще инея. То тут, то там постукивала клювом о ветку какая-нибудь лесная птаха.

Управляющий сидел у себя в конторе за столом неподалеку от окна. Оно выходило на дорогу, по которой обычно шли в контору лесничества люди из Вамберска. Поэтому он был озадачен, когда услышал стук в дверь — ведь по дороге никто не проходил — и вслед за тем увидел на пороге Роберта Юзу.

— Так это вы, Юза! Кого-кого, а уж вас я никак не ожидал сейчас увидеть здесь, — воскликнул он удивленно. Юза поздоровался и вошел; степенно огляделся по сторонам: в конторе — что летом, что зимой — ничего не менялось. В правом углу, у очага, громоздились бумажные мешки с семенами; на стенах висели как попало рога, фотографии сцен охоты, дипломы на выучку собак.

Пока Роб с интересом разглядывал все это, лесничий мысленно сравнивал его с тем Юзой, каким знал прежде. Роб, похудевший еще больше после больницы, стоял, опираясь на правый костыль, а левый то приподнимал, то снова опускал на дощатый пол. Лицо его было спокойно, в глазах исчезла неуверенность, которая то и дело появлялась у него тогда в больнице. Казалось, этими движениями он хочет обратить на себя внимание.

— Присаживайтесь, Роб!

Тяжело ступая, Юза молча преодолел расстояние от двери до стола и сел на стул, сжимая в правой руке костыль. Глаза его с немым вопросом смотрели в упор на лесничего.

— Вы помните, пан лесничий, что обещали мне в больнице? — заговорил наконец он.

— Разве я могу забыть об этом?

Юза полез в карман, достал трубку с выгнутым мундштуком и поковырял в ней пальцем.

— Вы разрешите? — спросил он робко. — Уж такой я человек — не могу не курить…

— Да, пожалуйста, курите в свое удовольствие.

Отсыревший табак долго не зажигался, но наконец задымил. Юза на минуту о чем-то задумался, потом заговорил:

— Я пришел к вам не для того, чтобы сортировать семена, — нет, это не для меня! Весной мне сделают протез, и я хочу снова работать в лесу. Вы, пан лесничий, дали маху, если решили отправить меня на пенсию. Да и бабьим делом