Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Лучше уж посумерничаем — для беседы сумерки в самый раз. Да я и непривычный к электричеству — у меня керосиновая лампа дома…

Юза продолжал рассказывать в темноте, шаг за шагом приближаясь к загадке, вызывающей у его собеседника напряженное внимание.

— Да-а… Так вот выворачивал я, значит, эти коряги. Земля промерзла крепко, была как камень, а снег так и обжигал руки. «Передохни немного», — говорю себе. А меня что-то так и тянет поглядеть направо. Поворачиваю голову, а тут выскакивает из лесу какой-то человек — в полосатых штанах и такой же куртке с цифрами на спине. Только мелькнул перед глазами, и сразу же раздались выстрелы. Он определенно бежал из лагеря и шел прямо на меня… — Роб осекся, явно заколебался. — Вдруг — сам не знаю почему — я показал ему на противоположную сторону. Туда, где партизанский блиндаж…

— Наверное, вы подумали, что беглец как раз его и ищет.

Роб молчал, заколебавшись снова. Пауза затягивалась. Пробили резные деревянные часы с кукушкой, висевшие на стене.

— Если б вы знали, как часто я потом об этом думал. Всего себя наизнанку вывернул, чтобы доискаться истины…

— Но ведь действовали вы правильно!

— Это говорите вы… У тех была другая точка зрения.

— Что же произошло потом?

— Он побежал, куда я ему показал.

— Значит, все было в порядке?

— Поначалу — да, — сказал Роб, и в его голосе, ровном и тихом, что-то вдруг словно надломилось. — Да не успел я и глазом моргнуть, как из лесу выскочил целый взвод эсэсовцев с автоматами. Меня им ни о чем и спрашивать не нужно было. Бедняга как раз кинулся к зарослям. Успей он сделать это чуть раньше, его бы не обнаружили. Но, к несчастью, он не успел. Поднялась стрельба. Пули свистели вокруг меня. Просто чертовски повезло, что мне не продырявили спину…

— А почему спину? — спросил лесничий.

— Ведь мне хотелось знать, удастся ли скрыться бедняге, и я смотрел ему вслед. — Роб, видно, сказал и то, о чем говорить не намеревался. — Но я не мог ничем помочь ему и продолжал заниматься своей корягой, прикидывался дурачком… Я вел себя как мальчишка, который верит, что его не перехитрить…

Послышался шорох, словно костыли соскользнули на пол и были быстро возвращены на прежнее место. В комнату проникал отраженный снегом слабый свет всходившей луны.

— А дальше, Роб, что было дальше?

— Что дальше? — пробормотал он невнятно и поднялся; стоя на одной ноге, сунул костыли под мышки. — Ночью в деревне мы слышали стрельбу…

Лесничий включил свет.

— Подождите, не уходите, Юза! — попросил он.

Но тот словно бы и не слышал его слов. Тщетно лесничий пытался удержать его. В конце коридора гончая поднялась с коврика и загородила Юзе дорогу.

— Извините, пан лесничий, такой уж у меня характер, — сказал Юза непривычно мягко, впрочем, он уже несколько раз за этот вечер старался, видимо, пересилить себя. — Не умею я прилично расставаться с людьми…

Лесничий крепко сжал локоть Юзы, пытаясь удержать его. Но Роба это не остановило: ведь он был сплошные мышцы да кости и сила лесничего по сравнению с его силой не значила ровно ничего. На мгновенье Роб обернулся к нему, и на лице его мелькнула виноватая улыбка.

— Ну а как же партизанский блиндаж? — вырвалось у лесничего.

— Каждый ребенок в Вамберске знает, что немцы захватили его.

Дверь перед Робом распахнулась.

— Да вы и сами это знаете, пан лесничий…

4

Прошло несколько месяцев. Из вамберских лесорубов в конторе время от времени появлялся один только бригадир Вавра. Однажды лесничему сообщили, что Юза уехал в Прагу, чтобы получить заказанный там протез. Вскоре после этого лесничий отправился в Вамберск. Уже смеркалось, когда он остановился у порога бревенчатого дома Роба.

— Боже, это вы, пан лесничий!.. — вырвалось у Юзы.

Он запнулся и умолк.

— Если гора не идет к Магомету…

Лицо старого Юзы вдруг засияло ясной чистой улыбкой, и он пригласил лесничего в дом.

Протез Юзы глухо постукивал и скрипел при каждом шаге, как несмазанные часы.

В кухне, куда он привел гостя, Юза несколько минут молча расхаживал от стены к стене — словно бы он был здесь один.

Лесничий сидел на скамье у окна и следил за его неуверенными шагами.

Наконец Юза остановился.

— Извините меня, пан лесничий, — сказал он. — Такой уж я мужик — ни с кем и ни с чем не считаюсь.

Он вдруг словно очнулся от сна и осознал, где находится.

— Вот видите, учусь ходить со своей деревянной любушкой. Уж она-то меня не покинет… Разве только когда я отправлюсь в свой последний путь… А вас словно бы и не замечаю!

Поставив на стол пузатый глиняный кувшин и стаканы, он сел рядом с лесничим, налил самогону и почти благоговейно поднес свой стакан к губам.

— Слушайте, Роб, когда мы виделись с вами в тот раз зимой, вы упорхнули, как птица из клетки!

Юза приподнял культю, и протез свалился на пол.

— Так, значит, вы пришли ко мне, чтобы снова выпытывать? — Покачав недоуменно головой, он продолжал: — Не понимаю, почему это вас может интересовать?

— Да, меня все это интересует, и куда больше, чем: вы думаете и чем, может быть, вам это приятно.

Юза перевел дыхание, пожал плечами и поглядел в окно.

— Что верно, то верно — я тогда попросту сбежал от вас. Человеку нелегко выкладывать все, что лежит у него тут… — Он приложил руку к сердцу. — Ведь я годами держал это в тайне и не знаю, зачем теперь вытаскивать все наружу…

Лесничий взял руку Юзы и крепко сжал ее.

— Поймите, Роб, я уважаю вас. И не верю, что во время войны вы могли совершить недостойный поступок даже по ошибке, решительно отвергаю это. И никто уже теперь так не думает!

— Но ведь думали, — почти беззвучно и как-то безучастно обронил он, — тогда так думали…

— Я знаю, что вас привлекали к судебной ответственности. Вероятно, кто-то из вашей деревни поторопился сообщить. Тогда такое случалось. Люди не верили друг другу — так что и удивляться нечему.

— Было такое, знаю… — Роб задумался, словно припоминая что-то. — Но мне и в голову не приходило, что кто-нибудь из наших вамберских способен на такую подлость.

— А вы узнали, как эсэсовцы выследили, где находится партизанский блиндаж?

Юза понял всю важность этого вопроса и ответил необычайно просто и откровенно:

— На следующий день я работал в глубине запретной зоны. Выбрался пораньше и окольным путем подошел к месту, где был блиндаж.

— Но ведь вы могли