Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

Чтобы не выглядеть смешными друг перед другом, Артёму пришлось ради поддержания шутливости усадить на колени Шнурка и Изумруда, повязать белые ленточки и им на разные лапы. Вот теперь и вы бойцы, которых можно ставить на котловое довольствие. Как насчёт «докторской» колбаски, не надоела ещё? И не сметь освобождаться от повязок. Или играться ими. Это приказ.

– Может, соседке чем-то поможем по хозяйству? – предложил подчинённым скоротать время капитан.

Не успели.

На улице послышался, с каждой подгазовкой усиливаясь, рокот боевой техники. С разных сторон посёлка. Вслушиваясь в гул, Гречин предположил, что они столкнутся аккурат рядом с домом бабы Клавы.

Он оказался близок к истине. А вот свои мчались или враг, определилось сразу: победители не врываются во двор, круша забор, сделанный хозяйкой по причине бедности из старого шифера. В него на всём ходу и влетела, положив сразу три пролёта, разведывательная машина с оскалившимся барсуком на броне. Смотревший в окно Гречин дёрнулся рукой к ремню, где у офицеров обычно висит кобура с пистолетом, но какое может быть оружие, не на войну же ехали!

Бабе Клаве, даром что жаловавшейся на ноги, оружия не потребовалось – выскочила со сковородкой, на которой по просьбе внука шкварчило сало с яичницей для собачонки. Если потребуется, и ею огреет хулигана.

Тому бы и впрямь бежать подальше от возмездия, но в открывшийся провал нырнули для подмоги ещё две бронированные машины, заутюжили остатки прошлогодних клумб в поисках удобного укрытия – осподи, а вчера несчастную Рыжулю чехвостили всего лишь за отпечаток сапожка на грядке крокусов.

Загнавший машину под защиту крыльца капитан с уже основательно подросшей бородкой спрыгнул на землю, цепко оглядел двор, примеряя его для обороны.

– Афганец!

Из люка, с усилием поднимая веки, показался подчинённый. Капитан полоснул его взглядом: ты привёл к родному дому, будь мужиком и хозяином, убери сумасшедшую старуху.

Афганец заулыбался охнувшей старухе беззубым ртом:

– Баба Клава, принимай дорогих гостей.

– Колюня? – недоверчиво к своему зрению прошептала та.

В это время на помощь хозяйке пусть и запоздало, но выскочил заливающийся лаем Шнурок. То ли двор свой вспомнил и посчитал его защиту своей обязанностью, то ли по крови предписано гнать чужака от тех, кто кормил и поил. А может, привлёк запах любимой яичницы на сале. Бросился, оскалившись, под ноги пришельцу, защищая сразу всё, на что посягнул пришелец.

Только зря он это сделал. Капитан, ни мгновения не раздумывая, вскинул автомат. Да ещё ощерился в радостном удовлетворении, увидев на лапах белые повязки, как у русских солдат. А для них у солдата украинского оружие не ставится на предохранитель, русню надо убивать столько раз, сколько увидел.

Короткой очереди хватило, чтобы Шнурка отбросило по воздуху назад впившимися в него пулями: слишком убойна в них сила. Только что санитар, попытавшийся встать на пути, был сметён в сторону, а тут всего лишь тявкающая дворняга. Сколько раз повторять, что так будет со всеми, кто встанет на пути морской пехоты ВСУ. И ты, чёрный кот, похожий на исчезнувшего с артиллерийских позиций накануне вместе с поваром, тоже не смеешь переходить дорогу. Да ещё в тех же белых ошмётках.

Изумруду с его весом оказалось бы достаточно и дробинки, а от выстрелов его не просто отбросило – перевернуло в воздухе, как акробата в цирке.

– Ирод! Фашист! – замахнувшись, пошла на стрелка с палкой хозяйка.

Капитан не допускал даже собачьего гавканья на себя, а уж тем более, чтобы кто-то смел замахиваться палкой. Красный флаг над крыльцом соседнего дома давал ему полное право с чистой совестью вновь вскинуть автомат. Игры кончились. Пощады никому. Тем более сепаратистам, которые не пожелали размувляти на его ридной украйнськой мове. Она и только она вкупе с оружием и поддержкой Запада главный язык в разговоре с Россией.

С улицы раздались пулемётные очереди, наверняка с бронетранспортёра, гнавшегося за колонной от блок-поста. Урчали подходившие с другой стороны, наверняка вызванные на подмогу, русские танки. Клещи. Значит, бой.

Больше не раздумывая, капитан нажал на спусковой крючок.

Но мгновением раньше сбоку вышатнулся и закрыл собой старуху костолом Афганец. На его лице мало что отразилось: он видел столько смертей, что наверняка примерял её и к себе. А может, даже и не сознавал реальности. Лишь промелькнуло какое-то просветление, что-то из прошлой жизни. Может, как сиживали с семьёй у бабы Клавы за столом, пока строил свой дом. А может, и Афганистан, где тоже, не раздумывая, заслонил собой командира взвода перед вырвавшимся из расщелины душманом. Своим шагом под автоматную очередь Колька Воеводин не уходил из жизни, а возвращался к своему прошлому. Светлому, как рушник, который подавала Мария после бани. Ко времени, когда достойно жил, когда и он любил, и его любили.

Он подставлял под пули свою ставшую никчемной жизнь, свои ночные видения пленных, которые с ужасом ожидали его приближения в камерах СБУ. А теперь ещё привёл войну в родной дом, который отстроил аккурат к рождению Артёмки и с которым первым на руках взошёл на крыльцо после роддома.

Очереди хватило даже меньшей, чем на щенка и котёнка. Рухнул на колени, словно прося у родного порога прощения за все прегрешения. И упала перед ним на колени баба Клава, потому что хотя и дальняя, но считалась у Кольки родная кровь. И ничего не стоило «барсуку» нажать ещё раз на спусковой крючок, да только выскочил на прямой выстрел БТР с наспех намалёванной буквой Z на острой морде. Выгоднейшая позиция для прямого выстрела по младшему бронированному собрату, да только на линии огня стояла на коленях, возведя руки к небу, старуха.

– Назад! – заорал «Матвей», хотя Шелепуха прекрасно его слышал через ларингофоны в шлеме. Да и сам бы никогда не выстрелил в мирных людей, на это у нормальной армии команд не существует. Не укры!

Дёрнул обратно БТР на улицу, под остаток укрытия из шифера, за соседний дом. При этом с горечью понимая, что второй раз такой выгодной позиции для поражения врага не отыграть вовек. У изготовившегося к стрельбе всегда четырёхкратное преимущество перед наступающими. Одна надежда на подходивший с другой стороны посёлка танк. Отстал от основной колонны им на удачу? И где там Артём с друзьями, которых вчера привёз по этому адресу?

Артём, вслед за командиром подбежав к окну распознать шум у соседки, отпрянул: один из трёх бронетранспортёров с айдаровской свастикой, сминая кусты смородины между домами, натужно пробивался к его дому занять позицию.

– Нацики! – хотел крикнуть уже всем понятое, но