Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

– где кровь? Руки раненых всегда тянутся к боли, здесь же Валя пыталась прикрыть перед парнем оголившиеся коленки. Но нет, именно ноги девушки лежали неестественно вывернуто.

– Почему меня? – прошептала Валентина.

– Наши здесь. Всё сделаем, – оглянувшийся Роман замахал Шелепухе, выбирающему, куда ехать – к пленным или раненым.

– А я так хотела понравиться тебе… На выпускном.

– Уже понравилась, – почти не соврал Ромка. Рыжуля и впрямь неожиданно интересна…

– Ты приедешь? – в глазах девушки мелькнула искорка жизни, однако её тут же погасила боль от неосторожного движения. И вновь страх: – Я буду жить?

– А кто же меня пригласит на белый танец?

Валя прикрыла глаза, но нашла силы протянуть руку – приглашаю. Не отпускай меня…

Послесловие

Артёма и Ромку доставили до границы, как королей, – на бронетранспортёре. Ни пробок тебе, ни проверок: на войне главной является та дорога, по которой едет танк. Или даже БТР. Хотя… Когда королей одевали чучелом в разнокалиберные бушлаты и вязаные шапчонки? А уж протёртые почти до дыр брюки с лампасами – вообще шик-блеск, красота! До первого московского патруля…

– Приказ доставить на границу выполнен? Выполнен! Получите и распишитесь.

Шелепуха тамадой-фокусником картинно распахнул руки. Взору открылся пограничный КПП, к которому выстраивались машины с белыми лентами на дверцах и надписями «Дети» на пыльных стеклах: из войны всегда вывозят самое ценное. Правда, одни детей, другие – награбленное и доллары…

– Спасибо, дядя Ваня. Мы теперь сами.

– Нееее. «Матвею» обязан доложить, что пересекли границу? Обязан. Пересекли на моих глазах? Не пересекли.

– Да я при вас дал ему слово, что уедем.

– Я взял неделю назад в мастерской у Леонтия ключ на сорок восемь? Взял. Обещал вернуть? Клялся. Вернул? Нет. Потому что нужен, чтобы «ласточка» бегала.

– «Ласточки» обычно летают, – поддержал друга Ромка.

Шелепуха недовольно смерил взглядом встрявшего в разговор суворовца. Где в армии место для умников? Правильно, вечный дежурный по туалетам.

– Разговорчики, ото-ларин-гологи, – с усилием блеснул познаниями в науке о птицах механик-водитель, перепутав при этом орнитологов с врачами по уху, горлу и носу. – Мне своих догонять надо? Надо. Вперёд! – и приказал, и попросил ребят.

Блок-пост накануне в полном составе влили в состав Народной милиции и, судя по идущим к «Матвею» указаниям, предстояло тому вместе с луганской армией освобождать город Счастье. Само словосочетание – «освобождать Счастье», выглядело столь красиво, что захотелось подарить его Лидии Фоминичне для будущего сочинения. Все наверняка напишут про любовь, а они с Ромкой сообщат истину, что там самая крупная на Донбассе теплоэлектростанция, которую нацики без боя вряд ли сдадут. А может, и сдадут, им собственная шкура дороже.

Впрочем, в Туле вообще, скорее всего, понятия не имеют, что и как происходит сейчас на Донбассе. Какая война разгорелась. И что капитан Гречин в госпитале, и что Рыжулю отправят в Москву, где врачи пообещали спасти ногу. Надо спасти. А то как танцевать на выпускном? А бальное платье можно купить ей в подарок. Вскладчину, всем взводом. Таня с Веткой помогут выбрать фасон, они классные девчонки…

Красно-белый шлагбаум поднялся, но не для королей-суворовцев, а пропустить новую колонну бронетехники и грузовиков из России. На этот раз она обозначалась не ставшим привычным за неделю знаком Z, а буквой V. Значит, подмога тем, кто принял первый бой. Значит, виктория. Победа.

– Ну что, идём? – предложил Ромка.

В отличие от Артёма, его на донбасской стороне мало что держало, это потом наверняка воспоминания станут возвращать к прошедшим событиям. А сейчас быстрее поймать на российской стороне границы сотовую связь и дозвониться до матери. Не думал, что после отца добавит ей седин…

Артём забросил за спину подаренный «Матвеем» солдатский рюкзак – пора, если пробовать добраться на проходящих автобусах хотя бы к ночи до Москвы.

Влились в вереницу безлошадных, пешком пересекающих границу людей. Артём и впрямь дал слово командиру, что вернётся в училище. Хотя бы потому, что в регулярные войска, начавшие бои за освобождение Республики, даже сынов полка не подпускали и близко. Ни за какие коврижки и прежние заслуги. Да и не докажешь их, раз медаль сгорела. Обещал Зазимко восстановить, а нет – так нет. Станет одним из безымянных воробышков на макете памятника в приёмной начальника училища. Главное, чтобы исчезли «айдаровцы» и прочая «барсучья» нечисть с родной земли.

Справки, подписанные всеми возможными командирами, позволили им без задержки пройти первый КПП и оказаться на нейтральной полосе. Преодолеть всего сто метров – и Россия. А вдруг случится чудо – и когда-нибудь Донбасс тоже станет Россией!

Они шли с Романом по узкому тротуарчику, по дороге в противоположных направлениях двигались легковые машины с детьми и военные грузовики. Идущий навстречу уазик вдруг помигал фарами и, приняв на обочину, остановился. Из него выпрыгнул офицер в камуфляже и неожиданно позвал:

– Товарищи суворовцы!

Что? Это же голос… Карагодин? Начальник училища? Здесь?

Чумаченко и Воевода вытянулись в струнку, и полковник подбежал к ним сам. Сгрёб в охапку.

– Живы! Живы, орёлики, фунтуклеи и ланцепупы.

Что означали эти определения, полковник, похоже, и сам не ведал, но именно так и на случай похвалы, и в наказание называют солдат со времён создания ВДВ.

– Товарищ полковник, – начал по старшинству доклад Чумаченко, но Карагодин остановил:

– Всё знаю. Гречин дозвонился.

– А вы к нему?

– Нет.

– Воевать?

– Нет.

Зачем ещё можно ехать на Донбасс начальнику училища? Фантазии не хватало, и Карагодин выручил сам:

– Принято решение о создании суворовских училищ в Луганске и Донецке.

– И вы… Товарищ полковник, возьмите с собой. Я готов остаться, – только что не упал на колени Артём. Судьба не могла быть немилостива к нему! Он запишется первым суворовцем Донбасса. И Второго Попа приведёт! Тот хотел…

– В приказе министра обороны только моя фамилия, – отшутился с улыбкой Карагодин.

Он искренне радовался нежданной встрече, но даже на нейтральной полосе время не останавливается, и водитель коротким гудком подтвердил это. Полковник оправдался перед учениками: это не водитель им командует, просто в машине ещё люди. Важные. Которые как раз и имеют право создавать военные училища на Донбассе.

Сам одевающийся с иголочки, напоследок критически оглядел подчинённых. Чумаченко оправдался:

– Сгорело всё. Но мы заплатим…

– Ох, дураки, – полковник снова обнял их, но на этот раз на прощание.

– Товарищ полковник, погодите. Нам армейские сухпайки на дорогу выдали, – Воевода сбросил с плеч рюкзак. Вытряхнул из него зелёную упаковку с красной звездой. Где-то ещё пакет с пирожками затесался, баба Клава успела пырнуть на дорожку. – Возьмите, а то где и когда вам придётся перекусить