Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

— Бабушкин? — переспросил Головачев. — А мы ведь с тобой встречались, морячок! Помнишь песню «По долинам и по взгорьям»?

— Как же! Помню, товарищ комбриг.

— Так вот тебе новая задача. Быстро садитесь на броню танка. Оседлать шоссе Россошь — Ровеньки. И чтоб ни одна муха не проползла. Особенно танки. Фашистские танки. Сделай все возможное, а останови!

— Есть! — ответил Бабушкин и распорядился: — Кузнецов, Ивасюк, Гаврилов! Ружья на броню. Сами — тоже. — Он ловко прыгнул вслед за бойцами на танк, крикнул водителю: — Пошли! Отдать швартовы!

Головачев залюбовался ловкими действиями бойцов. Проводив глазами танк с петеэровцами, он дождался штабной машины и приказал связать себя с командирами батальонов. Бригада нацеливалась на шоссе Россошь — Ровеньки.

Усевшись снова в «виллис», Головачев к полудню выскочил на развилку дорог. Увидел замаскированные в кустах противотанковые ружья, укрывшиеся в лощине танки и улыбнулся: «Все! Путь отступающим немецким войскам перерезан. Ловушка захлопнулась». Вместе с командиром 88‑й танковой бригады он доложил командиру 15‑го танкового корпуса о выполнении задачи.

Вдоль шоссе торопливо окапывались автоматчики. Головачев увидел заместителя командира роты по политчасти старшего лейтенанта Почечуева. С удовлетворением подумал: «В самое пекло полез комиссар. Из этого будет толк. Знает свое дело». Почечуев, заметив комбрига, торопливо отдал какие-то распоряжения и поспешил навстречу Головачеву. Он подбежал и, подняв руку к виску, стал докладывать, чем занимаются сейчас автоматчики.

— Позицию вы заняли хорошую, — выслушав Почечуева, сказал Головачев. — Теперь главное — достойно встретить врага. Не пропустить.

— Постараемся, — снова козырнул Почечуев.

Головачев посмотрел на его раскрасневшееся, удивительно живое лицо. Яркие губы словно бы подрагивали в улыбке. Густые брови, еще секунду назад смыкавшиеся у переносицы, вдруг стремительно взлетали вверх, едва он начинал говорить о своих бойцах-автоматчиках. Но вот он вспоминал о противнике, и круглые желваки вспухали на скулах.

— Как, — спросил комбриг, — научились взаимодействовать в бою с танкистами?

— Осваиваем, — сдержанно ответил Почечуев. — Кое-кто уже успел друзей завести среди танкистов.

Головачеву понравилась сдержанность Почечуева. Он отметил про себя, что замполит не склонен прихвастнуть перед начальством, не страдает этой болезнью. Успехи, видать, не кружат ему голову. Как раз такие и выдержат в тяжелом бою, не растеряются в осложнившейся вдруг обстановке. Именно таким и представлялся ему Почечуев еще с первого их знакомства во Владимире. Теперь он испытывал удовлетворение от того, что не ошибся в оценке. Но он ничего об этом не сказал Почечуеву, а только спросил:

— Не растряслись на танках?

Почечуев усмехнулся, и брови его, как вспугнутые воробьи, мигом взлетели вверх.

— Морячкам понравилось, — ответил он. — Говорят, как на корабле качает.

— Значит, привычно?

— Выходит, по нраву.

Так, разговаривая, они приблизились к окопам автоматчиков. Поднявшийся из окопа боец бойко доложил:

— Краснофлотец, то есть, извиняюсь, красноармеец Рогов. Готовлю позицию для встречи противника.

Головачев глянул на него, рассмотрел еле заметную на грязном, измазанном землей потном лице улыбку и, тоже улыбнувшись, сказал:

— А, кашевар! Давно не виделись. Во Владимире вы с Кульковым кулеш варили?

— Вспомнили! — обрадовался Рогов. — А что, разве плохой был кулеш?

— Кулеш был добрый, — ответил Головачев. — А вот как здесь воевать собираетесь?

— Со всей злостью, — ответил Рогов. — Вот тут, — он показал на грудь, — порядком накипело!

— Какого противника ждете?

— Танки, товарищ комбриг.

— А в душе не досадовали, что вас на танки с одним автоматом послали?

— Ну где же с одним, товарищ комбриг! У меня с одного боку петеэровцы, а с другого тридцатьчетверки стоят. Я так понимаю задачу: как они хлобыстнут по немецким танкам, гитлеровцы из подбитых машин посыплются. Уцелевшие попытаются нас контратакой сбить, вот тут-то мы, автоматчики, свое слово и скажем.

— Молодец! — похвалил Головачев. — Задачу понимаете правильно.

— А против танков, товарищ комбриг, — продолжал Рогов, — мы тоже кое-что имеем. — Он достал из ниши гранату, прикинул ее на руке. — Вот этой штукой, если не трусить, любую махину подбить можно. Крепко рвет.

— Надежная штука, — подтвердил Головачев. — Приходилось самому проверять ее в бою. Что ж, желаю успеха.

— Спасибо, товарищ комбриг.

Расчеты противотанковых ружей в полной готовности ждали врага. Первые немецкие танки появились только через час. Они шли на большой скорости и, кажется, не подозревали об опасности. Считали, что русские не смогут преодолеть за день почти сотню километров и шоссе свободно. Люки танков были открыты. Время от времени немцы высовывались из них и наблюдали за дорогой. Подозрения запали в их души слишком поздно. Передний танк затормозил и начал разворачиваться. В этот момент он подставил бронебойщикам свой бок.

— Огонь! — скомандовал Бабушкин.

Первый выстрел не принес противнику вреда. Второй оказался удачнее. Танк завертелся на месте и вспыхнул. Бронебойщики успели подбить еще один танк, который застыл посреди дороги, загородив путь.

Головачев только что подъехал к бронебойщикам. Но еще издали он наблюдал начало боя.

«Молодец морячок, славно сработал!» — про себя похвалил он Бабушкина.

Выйдя из машины, Головачев подозвал младшего лейтенанта.

— Видел вашу работу, — сказал он. — Начали неплохо. Так держать!

— Есть, так держать!

Оправившись от первого замешательства, немцы решили сбить заслон, преградивший им путь. Танковые пушки повернули жерла в сторону бронебойщиков. Прогремело сразу два выстрела. Бабушкин бросился на землю, пряча голову от свистящих осколков. Когда приподнялся, увидел рядом Головачева. Тот всматривался вдаль, словно старался разгадать замысел противника.

— Не задело, товарищ комбриг?

— Ничего. Я непробиваемый.

— А все же поберегитесь. Разве можно вам вот так — в самый огонь лезть?

Новый снаряд разорвался в стороне.

— А ты не робей! — крикнул Головачев. — Что ж я, по-твоему, пока тихо было, ходил тут перед вами, красовался, а как бой начался, так в кусты? Для меня война не первый день идет. И не последний, надеюсь. Еще мечтаю попасть к теще на блины.

— Укройтесь хоть в окопе.

Головачев спустился в окоп.

— Отсюда тоже хорошо видно, — заметил он. — Сейчас должна противотанковая батарея подойти, а за ней и мотострелки появятся.

Справа заурчали моторы танков.

— Видишь? — спросил Головачев. — Обойти