Жить. Любить. Верить - Олег Юрьевич Рой

стелы рядом с разрушенным блокпостом). Остался летний укропский контрнаступ, громко и широко на весь мир разрекламированный, а на деле оказавшийся, мягко говоря, неудачным. Очень мягко говоря. Бойцы же Боцмана неожиданно разбогатели: система военных премий работала, а они законопатили и «леопард» (которым тоже всех пугали), и чешский Т–72, и несколько бронемашин помельче, включая редкого зверя — немецкий «мардер».

Много чего за год случилось. Были и ранения, были и награды, были, увы, и потери…

И Котенок стал взрослым, вполне обстрелянным и умелым Котом, а некогда бегавший от военкомата Артем Львов — ефрейтором у старшины Неспелова.

— Вечер в хату, — бодро поздоровался Артем, вваливаясь в располагу своей группы. Данила спрыгнул вниз со сколоченной бойцами лежанки:

— Научил я Котенка балагурить, на свою голову. Взяли моду. Ты у лепил наших был, или сразу ко мне с докладом?

— Зачем мне эскулапы? — Артем пожал плечами. — Вовсе даже без надобности. Так, пару раз близко пролетело, зацепить ни разу не зацепило. Не рейд, а прогулка — то есть вообще никого даже не затрехсотили, а склад у железки горит синим пламенем. Согласно приказу командования! — он вытянулся во фрунт и смешно выпучил глаза, демонстрируя тот самый «лихой и придурковатый» вид, который якобы полагался подчиненным, «дабы разумением своим не смущали начальство». Вряд ли Петр I в самом деле издавал подобный указ, но выражение, что называется, пошло в народ.

— Уймись уже, — одернул его Данила. — Молодцы. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно, — он сплюнул через левое плечо. — Ну, птички всю картину видали, так что поздравляю с успешно выполненным заданием! Да не стой ты, в ногах правды нет. Садись, вкусным чаем угощу.

— С пряниками? — почти жалобно протянул Артем, присаживаясь.

— С печеньем, — отмахнулся Данила, ставя чайник на раскаленную поверхность «буржуйки», отвечавшей в помещении за тепло и пропитание. — Под разговор — самое то.

— Я уесь у внимание, шеф, — Артем продолжал паясничать, глядя, как по кружкам льется темная душистая струя. Кружки были подарком от волонтеров — белые, эмалированные, с красивой блондинистой девчушкой в оранжевом супергеройском костюме. Хорошо, спокойно. Непонятно, правда, что за разговор. Они же отлично склад отработали, разве нет?

— Не шугайся, — усмехнулся Данила. — Пополнение к нам прибыло молодое. Ну… относительно молодое, но там… сам поймешь, в общем. У тебя в отделении некомплект. Так что молодого бойца поручаю тебе.

— Таки нема базару, — Артем подумал о том, как за этот год изменилась его речь. Потому что куда денешься, если рядом рыжий Боцман, балагур Даня, способный шутить… да всегда, собственно. Этому вроде как имелось серьезное психологическое обоснование, но попросту — это помогало. И жить, и воевать. Когда посмеиваешься, сыпля цитатами из наизусть знакомых фильмов, нервы перестают гулять, — и не верьте, кто скажет, что на передовой не страшно. Только психам не страшно, а нормальный человек просто справляется со страхом. Например, теми самыми шуточками-прибауточками. Черт его знает, как там в голове все устроено, но, когда так вот балагуришь, страх словно сам пугается и прячется, так что мозги холодными остаются, и, соответственно, шансы на успех боевой задачи повышается. Например, сжечь склад. Или подготовить новичка. Который вроде не совсем новичок. — А чего там понимать-то надо будет?

— Увидишь. Парнишка особенный, — пояснил Данила. — Ромка с учебки говорит, боец отличный, у него все, что надо, на рефлексах проходит. Но с башкой там совсем печально — посттравматическая амнезия или что-то в этом духе. Ничего не помнит, даже именем чужим называется. Костя Найденов. При том что с Костей Найденовым я в госпитале чуть не в соседних палатах валялся. Мировой парень! Тот самый, что без ног остался, а он, как на протезы встал, снова на передок — не в штурмовики, конечно, дроноводом.

— Может, однофамилец? — предположил Артем.

— Двойной тезка? — Данила скептически сморщился. — Не так чтоб вовсе невозможно, Константин Найденов — не Герхард Канценеленбоген, но… Не, тут, конечно, еще и не такие совпадения случаются, однако странно…

После недолгого размышления Артем выдал следующую версию:

— Ну или однополчане, а у этого от амнезии все спуталось, вот и назвался тем именем, что в памяти застряло почему-то…

— Это вероятнее. Тот-то Костя, которого я знаю, реально крутой перец. За Работино его вроде даже к Герою представили. Мне Макс Огнев, еще до того как на повышение пошел, рассказывал. Так что и не знаю, чем там кончилось, с Героем-то.

— Погоди… Макс Огнев? — У Артема глаза на лоб полезли. — Который в Президентской академии учился?

— Насчет где учился, мне не докладывали, но процент совпадений как-то начинает зашкаливать. И все-то Макса знают, каждая собака. Еще и ты вот…

— Ну… Может, это еще и не он. У того, с кем я… ладно, неважно… в общем, у того родители известные продюсеры, только фамилия другая, но, уж наверное, отмазали бы наследника.

— Тогда точно он, — Данила покачал головой. — Он просто родителей с их отмазами послал на… хутор бабочек ловить. А сам чуть не в первых рядах добровольцев был. Кстати, он, после госпиталя, лычки получил, под Старомайорским взял под командование взвод, когда командира убили, потом опять госпиталь — и на повышение. Так что, парам-пам-пам-пам, твой Макс вот-вот сменит нашего Ерофеича. Тот, скорее всего, в запас — никак после ранения под Токамачкой не отправится. Так что, глядишь, свидитесь.

Артем подумал: а хотел бы он сейчас увидеть Макса? С одной стороны, вроде старые друзья. Ну то есть не то чтобы прямо друзья, но вполне приятели. С другой — Макс на фронт ушел добровольцем, причем действительно в первых рядах, а он сам бегал от призыва. С третьей — то было давно, и в военкомат он явился тоже добровольно. И после этого много чего было — Бахмут и Работино, Токамачка и Авдеевка…

— Эй, солдат, не спи, — Данила дружески ткнул его в плечо.

— А? Нет, я… — тот помотал головой. — Просто задумался.

— Так как, возьмешь Найденова-дубль-два к себе?

Артем кивнул:

— Возьму, почему не взять? Вот только… сумею ли я…

— Еще бы ты не сумел! — засмеялся Боцман. — Брось ты уже этих глупостей. Ах, сомневается он! Тоже мне, нежная ромашка. Так-то в сомнениях ничего дурного нема, важнее, что ты в нужный момент их в уголок отодвигаешь и делаешь все правильно. Но вообще-то хватит уже себя грызть, ладно?

— Да я…

— Ты да я, да мы с тобой, лыко да мочало, начинай сначала. Короче, забей. Мне-то со стороны виднее, кто ты есть и что тебе по силам. Ты уже даже не кот, ты котяра. Боевой котяра российской армии. Так что учи его,