Второй эшелон - Давид Исаакович Давурин

Прежде чем выстрелить, я оглянулась и прислушалась: нет ли какого-нибудь движения позади меня… Потом сама не знаю, для чего, я на секунду закрыла глаза, вбирая воздух. Начиналось мое первое сражение!

Наконец, я выстрелила. Случилось то, чего я не предвидела. Верхний гитлеровец свалился с перекладины и, падая, увлек за собою нижнего. Я опять выстрелила уже наугад — в летящие вниз тела, которые тяжело рухнули на землю. И сейчас же раздался близкий выстрел в стороне. Это, конечно, стреляла Фиса.

Послышались шаги на дороге. Фиса бежала быстро, слегка лишь пригнувшись.

— Где твой?

— Двое, — ответила я. — Вот лежат.

Фиса подскочила к кусту, и я услышала тяжелый удар прикладом. Потом она опять вышла на дорогу.

— Один был живой, гранату вытаскивал, я его стукнула. Вперед не зевай, Наташенька.

В самом деле, это мне самой надо было сделать. Ошеломленная своим успехом, я замешкалась.

— Нигде не стреляют, — шепнула я.

— Наши ждут выяснения, а немцы, должно быть, уверены, что это ихние снайперы кого-то отпугнули, — как всегда рассудительно, объяснила Фиса. Она махнула мне рукой, и мы побежали назад.

Вскоре послышался условленный свист, Фиса ответила таким же свистом. Удивительно, как быстро мы добежали!.. Несколько минут… А в ту сторону мы полночи двигались…

У пулеметного расчета нас радостно встретил лейтенант Ершов.

— Целехонькие?

— Троих сняли, дорога свободна, — доложила Фиса.

— Ах, вы, девочки мои золотые!..

Я спросила, где наше место в строю, но лейтенант сказал, что теперь обойдется без нас и приказал нам отдыхать.

Мы пошли к деревне, мимо двинувшихся вперед бойцов.

— Зачем ты шапку привязала? — спросила Фиса и дернула меня сзади за хлястик.

Оказалось, что моя шапка, скатившись с головы, зацепилась тесемками за пуговицу хлястика и болталась на спине.

Только мы подошли к избе, где оставили свои вещи, как позади нас послышались выстрелы. Я сказала, что мне совестно: люди дерутся, притом еще тыловики, а мы на отдых идем.

— Никогда не лезь, когда тебя не просят, — сказала Фиса. — В армии у каждого свое дело. Мы свое сделали. Приказано отдыхать — и ладно.

Но отдыхать нам не пришлось, потому что остаток ночи мы употребили на чистку оружия, а потом еще чистили обмундирование и стирали белье. Нельзя же было явиться в роту в грязном виде. Было уже совсем светло, когда послышался шум повозок. Фиса, хотя и была полуодетая, бросилась к двери и распахнула ее.

— Товарищи, у вас тут когда завтракают?

С улицы донеслись веселые голоса:

— Гляди, витрина!

— Завтрак на новом месте, дорога очищена.

— От немецкой пули, может быть, не погибнем, — сказала огорченная Фиса, — но от голоду обязательно помрем, если не выйдем из этого второго эшелона. Скорее собирайся, Наташа.

На пороге появился боец в телогрейке.

— Так я и думал, — сказал он, — что девушки в хате за сметаной сидят. Куликова и Рябинина?

— Да! — воскликнули мы в один голос.

Он оглядел нас строгим взглядом и произнес:

— Будьте в известности: я старшина первой роты Наметнюк Сергей.

— Есть, товарищ старшина, — сказала Фиса, и мы обе вытянулись перед начальством.

— Капитан приказал новые карты привезти, а заодно и вас тут разыскать. Садитесь на повозку.

Мы схватили свои мешки и винтовки и вышли на улицу.

Повозка была большая и почти порожняя. Ездового не было, и старшина сам уселся на передок. Нам сейчас же захотелось растянуться в просторном кузове, но мы постеснялись.

— Фиса, — зашептала я, — капитан приказал нас разыскать и доставить. Отчего это?.. От любезности или от того, что рассердился?

— Не знаю. Пожалуй, взгреет за опоздание! И она обратилась к старшине:

— Позвольте спросить… Мы вчера вечером должны были прибыть… Но лейтенант Ершов дал нам боевое задание… Известно это капитану?

— Известно, — коротко ответил старшина. Он пытался обогнать колонну повозок. Но ему это не удалось, так как просека была узкая. Пришлось двигаться в обозе.

Старшина обернулся к нам.

— Разрешаю лежать, — сказал он строго, как будто отдавая приказание.

Мы поблагодарили, но все-таки не легли. Кругом шли люди, которым не разрешалось садиться на загруженные повозки, и нам было неловко за наше привилегированное положение.

Старшина опять обернулся.

— Лежать приказываю! — крикнул он, но на этот раз улыбнулся почти виновато, будто обращался к нам с просьбой.

Мы немедленно растянулись, положив под головы мешки.

— Я так думаю, ночь не спали?

— Нет. Не опали.

— А покормили хоть вас?

— Нет! — крикнула Фиса.

Старшина пошарил под передком, достал что-то и опять обернулся. Выражение лица у него было не только строгое, но прямо-таки грозное. Он протянул нам пачку пшенного концентрата.

— К завтраку опоздаем. Жевать способны?

Мы оказались вполне способными к этому занятию, хотя до сих пор я и не подозревала, что можно жевать сухую кашу.

Потом мы опять улеглись, собираясь соснуть, но старшина вновь обернулся к нам:

— А которая тут двоих немцев скосила?

— Вот она, Наташа, — сказала Фиса.

Старшина окинул меня свирепым взглядом, опять пошарил под передком и протянул нам еще одну пачку каши.

Покончив с едой, мы улеглись на свои мешки и, конечно, заснули. Когда старшина разбудил нас, повозка стояла среди обгорелых изб на деревенской улице. Сильно били орудия. Невидимые снаряды, шипя, пролетали над нами.

— Вот мы какие вояки, — сказала Фиса. — Пушки гремят, а нас еще будить надо.

Из разрушенного дома вышел боец. Старшина передал ему лошадей, а нам приказал оставить мешки на повозке и следовать за ним. При этом добавил, что, если будет минометный обстрел, то мы заляжем среди обломков.

Он пошел вдоль большого мутного пруда. Стали попадаться бойцы. Они сидели небольшими кучками среди развалил и, когда мы проходили мимо, здоровались с нами вполголоса и без всяких шуток. Старшина сказал, что полк продолжает наступление, и рота выполняет свою задачу. Фиса шепнула мне, что, должно быть, задача будет дана и нам.

Мы вошли за старшиной в избу без крыши. Посреди комнаты стояли два командира. Один из них был капитан Каменщиков. Выслушав доклад старшины, капитан сказал мне и Фисе:

— Оставайтесь в этой избе. Можете отдыхать. Вы будете числиться при взводе управления и находиться в моем непосредственном распоряжении.

Потом он сообщил старшине, что заместителем своим назначает лейтенанта Синевича, а сам по вызову комбата уходит на полчаса в первый эшелон.

Это очень удивило меня. В какой там еще первый эшелон он уходит?.. Разве мы не в первом эшелоне?

Я не удержалась и спросила об этом. Капитан сложил карту и ответил:

— Сегодня моя рота находится во