Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

вы делаете?» – успел удивленно воскликнуть застигнутый врасплох Попелушко. Затем он услышал, как открылся багажник «фиата», и почувствовал, как машина качнулась под тяжестью помещенного туда груза. Нападавшие сели в салон, водитель резко тронулся с места, и они направились куда-то на восток.

Хростовский сумел сохранить присутствие духа и не растерялся. Несмотря на наручники и кляп, он через несколько километров умудрился открыть дверь и выскочил из машины прямо в ночь. В момент прыжка «фиат» ехал на скорости около 80 километров в час. Он сильно ударился о землю, несколько раз перевернулся, в результате чего наручники порвались, и это спасло ему жизнь. Похитители не остановились – их главная добыча была в багажнике. Попелушко отчаянно пытался выбраться, но полицейские услышали шум, остановились и избили его до потери сознания. Затем они связали священника особым способом: когда он пытался распрямить ноги, петля затягивалась вокруг шеи и душила его.

К полуночи они добрались до плотины Влоцлавек – места, где воды Вислы сбрасываются в большое водохранилище длиной около 65 километров. Там убийцы остановились, привязали к ногам Попелушко мешок с камнями и бросили бесчувственное тело в мутную воду. Скорее всего, он был еще жив, когда шел ко дну.

* * *

Когда священник не вернулся в Варшаву, прихожане сразу же забили тревогу. К тому же всего неделю назад кто-то уже пытался его убить, бросив камень в лобовое стекло его машины. «Мазовецкий еженедельник» сразу обвинил коммунистов, отметив, что у них был мотив, да и почерк узнаваемый. В сентябре московская газета «Известия» – официальное издание КПСС – обрушилась на Попелушко с обвинениями в том, что он «превратил свою квартиру в склад запрещенной литературы». Газета писала: «Создается впечатление, что он читает с кафедры не проповеди, а написанные Буяком пропагандистские листовки, пропитанные ненавистью к социализму».

Вскоре после этого рупор польского режима Ежи Урбан разразился грозной тирадой в адрес священника, заявив, что он якобы проводит «черные мессы», на которых алтарником служит Адам Михник, звонящий в алтарные колокола «своим хвостом». Он, конечно, не произнес знаменитую фразу английского короля Генриха II, послужившую сигналом к убийству архиепископа Томаса Бекета: «Неужели никто не избавит меня от этого непокорного священника?» – но смысл был приблизительно тот же.

Когда стало известно о пропаже Попелушко, к костелу стали стекаться десятки тысяч людей, чтобы помолиться о его спасении и оставить подношения. Журналисты Хелены Лучиво собирали показания свидетелей, и все указывало на спецслужбы. Лех Валенса, освобожденный из-под домашнего ареста в ноябре 1982 года и с трудом поддерживавший хрупкое перемирие с режимом, предупредил о серьезных последствиях, если выяснится, что священнику причинили вред. «Если хоть один волос упадет с головы отца Ежи, кто-то заплатит за это сполна», – заявил он.

Многие вспоминали данное Милошем определение беспощадной партийной машины, обвиняя в похищении «Красного огнедышащего дракона». На заводах начались забастовки и ночные шествия со свечами и требованиями призвать виновных к ответу. Дело Попелушко стремительно превращалось в самый серьезный кризис для режима Ярузельского со времен объявления военного положения. Нужно было что-то делать. Властям срочно нужен был козел отпущения.

27 октября, спустя восемь дней после убийства, по телевидению выступил министр внутренних дел генерал Кищак, который сообщил об аресте четырех офицеров, причастных к похищению священника. Через три дня после этого власти объявили, что водолазы нашли тело Попелушко в водохранилище. Известие о его гибели вызвало во всей стране новую волну общественного гнева. Услышав эту новость, собравшиеся в костеле Святого Станислава прихожане не смогли сдержать слез. Польские католики, воспитанные в традициях почитания мучеников и святых, начали новые молитвенные бдения. В Варшаве царила атмосфера скорби. По всему городу, от квартала к кварталу, тянулись вереницы свечей, зажженных у костела в Жолибоже. Люди прикалывали к одежде черные ленты и надевали траурные повязки.

Попелушко похоронили на территории костела Святого Станислава в начале ноября – в солнечный, но холодный субботний день. Движение в городе остановилось: огромная пробка растянулась от центра Варшавы до самого Жолибожа – со священником пришли проститься почти полмиллиона человек. Люди выстроились в нескончаемую очередь, чтобы попасть в костел. Они забирались на деревья, устраивались на крышах и балконах, чтобы увидеть происходящее. Все это одновременно напоминало и религиозную церемонию канонизации, и масштабный политический митинг.

Звучали националистические песни вроде «Отечество мое, не раз омытое кровью», люди поднимали пальцы, показывая знак «V» – символ победы. Почетный караул шахтеров в касках и траурной черной форме нес через толпу скромный деревянный гроб, за которым, склонив голову, шел Лех Валенса.

Никто из представителей власти не решился появиться на церемонии в официальном статусе. Зато пришли лидеры оппозиции – Хелена Лучиво, Адам Михник и Яцек Куронь, а также несколько иностранных дипломатов, в том числе министр иностранных дел Великобритании Малкольм Рифкинд. Мероприятие освещали десятки зарубежных журналистов всех мастей.

Хелена Лучиво, которая однажды присутствовала на проповеди Попелушко, охарактеризовала происходящее как «крайне печальное событие». «Он действительно был значимой фигурой, – отметила она, – он был нашим священником в полном смысле этого слова».

«Мазовецкий еженедельник» опубликовал на первой полосе проникновенный репортаж с церемонии прощания. Журналисты писали, что делегации прибыли изо всех уголков Польши. С раннего утра люди несли в Жолибож венки и транспаранты с символикой «Солидарности». На них было написано: «Веди с любовью к независимости. “Солидарность” Белосток»; «Господи, сломай меч, который рассекает страну. “Солидарность” Стараховице»; «Нам вырвали сердце, но души мы не отдадим. “Солидарность” Полколор».

Примас[90] Польши кардинал Глемп, не отличавшийся активной поддержкой оппозиции, в своей речи призвал к политическому многообразию и сказал: «Мы верим, что… в нашей стране больше никто не решится убить другого человека только за то, что ему не нравится учение, которое тот проповедует». Другой священник попросил молиться за «Солидарность», которая, по его словам, «выросла в народе, как крепкое дерево, черпая живительные соки из наших сердец и молитв».

Когда собравшимся объявили, что будет выступать Валенса, толпа разразилась бурными аплодисментами. Его приветствовали жестами «V» и ритмичным скандированием: «Со-ли-дар-ность!» Валенса был краток. Он отметил, что отец Ежи стал жертвой того самого насилия и ненависти, которым всегда противостоял, и назвал его «добрым и смелым человеком, великим священником, пастырем и борцом за народное дело». Свою речь он закончил словами: «Покойся с миром! “Солидарность” жива, потому что ты отдал за нее свою жизнь».

Даже в два часа ночи очередь скорбящих, желавших преклонить колени и помолиться у могилы Попелушко, растянулась на полкилометра.

* * *

Кто отдал приказ об убийстве? Режим Ярузельского? Может, это было решение КГБ? Или же группа радикально настроенных силовиков решила самостоятельно