Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

как пришло новое письмо от Гедройца, написанное в день похорон, в котором Редактор еще раз подчеркивал значимость книги. Он напомнил о том, что о готовящейся публикации уже сообщили «Радио Свободная Европа»[94] и «Голос Америки»[95], поэтому в Польше возник «огромный интерес» к книге, и дистрибьюторы отчаянно пытаются ее заполучить. «Кравчик в Осло умоляет о двух сотнях экземпляров, Хоецкий просит триста… Думаю, вам сто́ит сделать эксклюзивную закупку из-за актуальности книги». Гедройц настоятельно рекомендовал «Международному литературному центру» напрямую связаться с «Либеллой», подчеркивая, что вопрос «срочный».

Рудзкий согласился: «Если папа объявит этого несчастного священника мучеником или блаженным, успех будет колоссальным». Несколько дней спустя он вновь написал, что заказал дополнительный тираж книги и сможет поставить ее Хоецкому и в Осло, хотя, возможно, не в том количестве, на которое рассчитывал Гедройц. Поскольку норвежские партнеры обычно просили не отправлять слишком много материалов одновременно, Рудзкий будет признателен, если Гедройц уточнит, сможет ли Кравчик принять такое количество книг за один раз.

«Патриотические проповеди» вышли в свет 22 ноября 1984 года. Рудзкий предложил новый план: получать предназначенные для Норвегии книги в Мезон-Лаффит и отправлять их в Осло самостоятельно, поскольку новый маршрут Кравчика был настолько засекреченным, что тот не хотел, чтобы о нем знали в «Либелле». «Мы относимся к этому… адресу крайне конфиденциально», – писал он. «Сегодня я дам указания [Либелле] передать в Институт 150 экземпляров».

Когда в ноябре Минден прибыл в Европу на свой обычный раунд встреч с эмигрантами, он обнаружил, что имя Попелушко было у всех в верхней части списков. В своем отчете для ЦРУ он отметил «исключительный интерес», проявленный к книге «Либеллы», распространение которой должно было начаться немедленно. Это означало, что задолго до того, как суд над арестованными офицерами СБ привлек внимание польского общества, сотни экземпляров «Проповедей» уже везли в страну грузовиками из Норвегии, Швеции и других западных центров.

Другие издания также включились в кампанию памяти. Ноябрьский номер журнала Хоецкого «Контакт» вышел в траурном оформлении. На обложке не было никаких заголовков – только простая фотография священника в сутане: бледного, хрупкого, беззащитного. В редакционной статье убийство характеризовалось как «преднамеренный акт, направленный против всех нас… [но] не единичный случай… это доказывает, что политические убийства являются постоянным инструментом представителей коммунистических властей».

Тем временем другое парижское издательство «Споткания» (польск. Spotkania, «встречи»), также получавшее поддержку из «Международного литературного центра», уже вовсю работало над книгой «Отец Ежи Попелушко. Записи 80–84», в которую вошли личные заметки священника. Согласно аннотации, «Записи» представляли собой «противовес слащавым панегирикам» и показывали Попелушко как «обычного человека из плоти и крови, со всеми его добродетелями и мелкими недостатками».

В Лондоне Минден обнаружил, что католическое издательство Veritas готовит к выпуску книгу «Цена любви: проповеди отца Ежи Попелушко», а в Риме его основной распространитель польскоязычной литературы сообщил, что молодая монахиня из Peregrinatio ad Petri Sedem (папского учреждения, помогающего паломникам) продает ватиканское издание неполитических проповедей священника. Еще один его распространитель, отец Фокчинский, очень хотел «получить как можно больше экземпляров сборника речей Попелушко, подготовленного “Либеллой”».

Подполье и эмиграция находились в тесном симбиозе: западные издания, прибывавшие в Польшу, дополнялись усилиями местных издательств, которые также готовили и собственные проекты. Так, издательство NOWa выпустило книгу «Дорогой отец Юрек», составленную из писем, адресованных священнику при жизни и подчеркивающих его роль в оппозиционном движении.

«Бесспорно одно, – говорилось в предисловии, – в день своей смерти он стал самым важным человеком в Польше. Сегодня, на следующий день после этой чудовищной гибели, когда его образ, голос, рукопожатие еще не стерлись из памяти, трудно осознать всю значимость его жизни и мученичества».

В книге «Цена любви к Родине», опубликованной католической группой, называвшей себя «наследниками тех, кто не молчал, когда речь шла о судьбе нации», анонимный поэт обращался к мученику:

Для матери убитого ребенка

Ты был сыном,

Для покинутой семьи

Ты был братом,

Для стариков —

Воспоминанием об их гордой юности,

Для Варшавы и Польши —

Надеждой и утешением их сердец.

* * *

В ноябре 1984 года, после того как стало очевидно, что Попелушко будет признан мучеником (хотя процесс канонизации занял немало времени и официально он был причислен к лику блаженных только 6 июня 2010 года), Минден встретился с Хоецким, чтобы обсудить еще один вопрос, который с каждым днем становился все более важным для ЦРУ: технологии.

Середина 1980-х годов ознаменовалась началом эпохи домашних компьютеров. В обиход постепенно входил новый лексикон аппаратного и программного обеспечения и такие понятия, как дискеты, модемы и язык программирования BASIC. Магазины на центральных улицах западных городов предлагали новому поколению любителей технических новинок множество электронных устройств и комплектующих для самостоятельной сборки.

Зная, что советская электроника сильно отстает от западной, ЦРУ поспешило использовать это преимущество. Историк Бенджамин Фишер позже назовет этот аспект поддержки «Солидарности» «революцией от Radio Shack», потому что все отправляемое оборудование можно было купить в этой американской розничной сети магазинов по продаже электроники.

«Мы посылали [полякам] сканеры Bearcat, чтобы они могли следить за милицией, компьютеры, разные типы раций, электронное оборудование, – вспоминал Фишер. – К середине 80-х мы отправляли им целые библиотеки на дискетах». Даже Гедройц принял участие в этой революции, назвав Факсом очередного злобного терьера, поселившегося на вилле в Мезон-Лаффит, – в честь волшебного нового устройства, которое экономило массу времени знаменитому литератору.

Некоторые из новых технических устройств можно было найти и в странах Восточного блока, включая видео– и аудиомагнитофоны, которые продавались в Польше в государственных валютных магазинах Pewex. К середине 1980-х годов в Польше был один из самых высоких показателей владения видеомагнитофонами в соцлагере. Рост популярности видеотехники вызвал бум домашних кинотеатров, как это ранее произошло на Западе, но с польской спецификой. Поляки, привыкшие к двойным стандартам и подпольной деятельности, традиционно собирались в частных домах и квартирах на вечеринки, лекции и литературные чтения, чтобы избежать преследований властей. Видео, которое идеально вписалось в эту атмосферу, открыло для ЦРУ новый многообещающий канал распространения запрещенной информации. Так правдивая польская история, минуя цензуру, стала доходить до жаждущей диссидентской аудитории.

Хоецкий, который всегда был на переднем крае, наладил выпуск аудиокассет в своем новом подразделении «Аудиоконтакт» (Audio Kontakt). Темами его аудиодокументалистики стали, например, ввод советских войск в Афганистан и история «Радио Свободная Европа»[96]. «Хоецкий поставляет нам все кассеты, которые он записывает», – докладывал Минден.

К производству видео Хоецкий подошел с еще большим энтузиазмом. Его заместитель Томаш Лабедз был выпускником киношколы и регулярно сотрудничал с французскими медиакомпаниями.