Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

на перевозки, включая оплату водителя, покрывали Гедройц, Ходаковский и Хоецкий – все они были связаны ЦРУ. Гедройц также договорился ежемесячно отправлять в Осло по двести экземпляров своих миниатюрных изданий, включая журналы «Культура» и «Исторические тетради». Рудзкий в ответном письме несколько снисходительно отметил, что ему давно известна система Кравчика, она «работает эффективно», и что «Международный литературный центр» будет поставлять в Осло «преимущественно книги и журналы на иностранных языках по запросу». У него также имелись полномочия оплачивать доставку изданий из Мезон-Лаффит.

Самым активным и надежным маршрутом контрабанды оставалась Скандинавия – благодаря прямым паромам до Свиноуйсьце и Гданьска, что позволяло избегать сложного транзита через территорию ГДР. Помимо Кравчика, Хоецкий мог рассчитывать на помощь как минимум трех групп поддержки «Солидарности» в Швеции: в Стокгольме (где работал социолог Рышард Шулькин и его коллеги), в Лунде (под руководством Юзефа Лебенбаума) и в Мальмё (под руководством Калеты).

На юге Европы Хоецкий взаимодействовал с Яном Минкевичем – главой бюро «Солидарности» в Амстердаме, в распоряжении которого был постоянный водитель для перевозки грузов в Польшу. В Кёльне его партнером выступал Анджей Чилецкий, одновременно представлявший интересы книжного фонда «Полония» в Западной Германии, а в Лондоне – Тадеуш Яжембовский по прозвищу «Ярский», возглавлявший организацию «Солидарность с “Солидарностью”».

В Турине надежную связь с боевым крылом «Солидарности» во Вроцлаве обеспечивала Элеонора «Нелли» Нортон – еврейская эмигрантка поколения 1968 года, получившая образование в Сорбонне. В Австрии Хоецкий сотрудничал с Данутой Столецкой (сестрой его подруги Евы Милевич) и Зофией Райнбахер, которая держала в Вене небольшой польский книжный магазин и регулярно распространяла литературу, присланную от Миндена.

Однако не все участники сети занимались пересылкой материалов на постоянной основе. Контрабандистами высшего класса Хоецкий считал всего несколько человек, включая Калету, Минкевича и Нортон. Еще примерно тридцать пять человек отправляли полиграфическое оборудование по мере возможности, как это делал «Ярский» из Лондона. Кроме того, существовала отдельная категория туристов, которые могли осуществлять разовые доставки, перевозя по одному печатному станку за раз. У Хоецкого имелся обширный список таких добровольцев (как минимум пятьдесят человек), многие из которых проживали в Германии и Франции.

Постепенно методы контрабанды запрещенных материалов в Польшу становились все более изощренными. Печатные матрицы прятали в герметично закрытых банках из-под пищевых продуктов, радиодетали – в коробках из-под стиральных порошков, а запрещенную литературу – в упаковках из-под тампонов. Даже приглашенная польская труппа народных танцев, в том числе исполнители в папских облачениях, которые участвовали в визите Иоанна Павла II в 1979 году, случайно пронесли микрофильмы в швах своих костюмов.

Сам Хоецкий был лишь одним из многих участников польской сети «Международного литературного центра» и ЦРУ, которая, в свою очередь, являлась частью более масштабной книжной программы, направленной на страны Восточного блока. Десятки других людей занимались отправкой книг и печатных материалов в Польшу. Среди них были Гедройц, Ходаковский, сотрудники Польской библиотеки в Лондоне, а также книготорговцы и дистрибьюторы из числа эмигрантов в США, Великобритании, Франции, Германии, Италии, Австрии, Швеции и других странах.

Единственным местом в Западной Европе, откуда старались ничего не отправлять, был Брюссель, где располагалась западная штаб-квартира «Солидарности». По словам Хоецкого, бельгийская столица считалась «бесперспективной», поскольку все знали, что она буквально нашпигована агентурой восточноевропейских спецслужб.

* * *

Спустя три дня после похорон Попелушко Кейси и его старшие офицеры собрались на совещание, чтобы обсудить, какой всплеск протестных настроений вызвала погребальная церемония. Они пришли к выводу, что убийство стало «одним из самых значимых событий в Польше со времен введения военного положения» и «создало мученика и долговечный символ оппозиции правительству». По их мнению, убийство, скорее всего, было совершено не КГБ, а радикально настроенными элементами внутри польского режима. Однако, независимо от того, кто стоял за этим на самом деле, ответственность несли и советские власти, поскольку они поощряли радикалов к применению более жестких мер против диссидентов, тем самым способствуя формированию «атмосферы, в которой подобное преступление могло произойти».

В 1950–1960-е годы, когда пропагандистская империя ЦРУ находилась на пике могущества, она могла использовать в своих целях более 800 новостных агентств, журналистов и информационных источников по всему миру, которые находились в собственности, на содержании или под влиянием американской разведки. Их значимость варьировалась от «Радио Свободная Европа»[93] до малоизвестного внештатного журналиста из Кито, который мог опубликовать нужный материал в местной газете.

Официально эта структура именовалась Propaganda Assets Inventory («Реестр активов пропаганды»), но внутри ЦРУ ее прозвали «Вурлитцер Виснера» – по имени Фрэнка Г. Виснера, первого руководителя отдела тайных операций, который, собственно, эту систему и создал. Концепция была предельно проста: подобно музыкальному автомату фирмы Wurlitzer, сеть могла по нажатию одной кнопки «сыграть» любую мелодию, которую только пожелает ЦРУ.

Хотя большая часть этой структуры была свернута к началу 1970-х годов, теперь ЦРУ выстраивало нечто подобное в Польше. Это была тайно финансируемая сеть газет, издательств и СМИ как внутри страны, так и за ее пределами, которую поддерживали американские радиостанции. Она была призвана доносить оппозиционные идеи до каждого поляка во всех уголках страны.

Новый польский «Вурлицер» был скорее союзом независимых сил, нежели жестко управляемым механизмом, а его деятельность отличалась большей гибкостью и отсутствием строгих директив. Это объяснялось тем, что участникам не было нужды ждать указаний сверху – большинство участников и так были готовы трудиться «в поте лица» (как выразился один бывший сотрудник ЦРУ), стремясь положить конец коммунистическому режиму.

Середина 1980-х годов предоставила этому «автомату» одну из самых благоприятных возможностей для слаженного звучания – убийство Попелушко. Широкое освещение этого события в подпольной прессе, часть которой негласно финансировалась ЦРУ, стало лишь началом масштабной информационной кампании, связанной с именем убитого священника. В течение следующих двенадцати месяцев издательства выпустили более трехсот книг о жизни Попелушко практически на всех европейских языках. Не все эти издания финансировались ЦРУ, но значительная их часть получала такую поддержку.

Еще до убийства священника сборник его «Патриотических проповедей» был тайно вывезен из Польши – по всей видимости, по инициативе Хоецкого, как предполагал Минден – и попал на стол к Гедройцу. Редактор счел проповеди слишком политизированными для журнала «Культура» и передал сборник в небольшое парижское издательство «Либелла» на острове Сен-Луи. К тому моменту, когда тело Попелушко подняли со дна водохранилища 30 октября, «Патриотические проповеди» были почти готовы к публикации. На следующий день Гедройц написал Рудзкому: «Думаю, это будет очень успешная книга». Уже велись переговоры о переводе на французский и итальянский языки, а сам он предложил издать книгу в США. «Как вы смотрите на это?» – спрашивал Гедройц в письме.

Не успел Рудзкий ответить,