Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

Главной помехой для Службы безопасности был Хростовский. Убийцы оставили в живых свидетеля, который мог подтвердить насильственный характер похищения Попелушко и опознать преступников, один из которых был в милицейской форме. Власти не могли просто списать смерть священника на очередное «необъяснимое самоубийство», «несчастный случай» или убийство «неустановленными лицами» – такие стандартные методы давно использовались в борьбе против оппозиционеров.

Была ли власть на самом деле причастна, или нет, но она выстроила свою стратегию защиты так, чтобы выставить себя жертвой. В официальной версии убийство было названо провокацией – попыткой радикальных группировок внутри самой Службы безопасности дестабилизировать работу правительства. Пока общественность гадала, не грядет ли новый переворот (опять-таки при поддержке Москвы), режим объявил о том, что обвиняемые предстанут перед судом на открытом процессе, на который будут допущены международные СМИ.

Это решение не имело аналогов в новейшей истории Польши. С начала холодной войны Служба безопасности была причастна к десяткам политических убийств, но публичные процессы по делу исполнителей не проводились с середины 1950-х годов, когда были осуждены нескольких одиозных душегубов сталинского периода.

Ярузельский, несомненно, согласовал такой шаг с советским руководством. Вероятный расчет заключался в том, что государственные обвинители при этом получат карт-бланш на дискредитацию католической церкви и священников, поддерживавших «Солидарность», в то время как убийцы будут принесены в жертву, чтобы успокоить недовольство общества. Однако непредвиденным последствием этого судебного процесса стало то, что поляки впервые получили детальное представление о механизмах работы Службы безопасности.

Судебный процесс начался 27 декабря и растянулся на полтора месяца. Он проходил в старинном живописном городе Торунь на севере Польши – место специально выбрали подальше от Варшавы. На скамье подсудимых оказалось четверо обвиняемых: трое офицеров Службы безопасности, непосредственно участвовавших в похищении и убийстве, и полковник Адам Петрушка – начальник курировавшего церковь IV отдела СБ, который обвинялся в организации преступления.

Первые показания дал младший по званию участник группы обвиняемых – лейтенант Лешек Пекала. Этот человек, круглый сирота, выросший в государственном детском доме, производил гнетущее впечатление: осунулся и боялся поднять глаза. Именно Пекала сломался на допросе и раскрыл суду детали совершенного преступления, а также рассказал о других, ранее планировавшихся вариантах устранения священника – например, сбросить его с моста или инсценировать ДТП, в котором тот сгорел бы заживо. Описывая ночь убийства, лейтенант поведал суду, как Попелушко, выбравшись из багажника «фиата», молил их о пощаде: «Сжальтесь, пощадите! Люди добрые, не убивайте», после чего они его избили до бессознательного состояния.

Однако настоящей сенсацией процесса стали показания капитана Гжегожа Пиотровского. Статный, хорошо одетый, с вызывающей самоуверенностью в манерах, он шокировал публику откровениями о роскошной жизни работников госбезопасности в нищей стране, где большинство людей едва сводили концы с концами. Пиотровский отдыхал в элитных ведомственных санаториях МВД, имел красавицу жену, содержал нескольких любовниц и разъезжал на иномарке. На суде он хвастался, что у сотрудников СБ были специальные пропуска, позволявшие им беспрепятственно проникать куда угодно. Они воровали госномера для маскировки служебных авто, а после успешных операций кутили в самых лучших ресторанах за казенный счет.

Что касается убийства, то капитан признался, что устранение Попелушко было их «приоритетной задачей» на протяжении почти двух лет, а его начальник Петрушка прямо инструктировал: «Нужно так встряхнуть этого ксёндза, чтобы у него случился сердечный приступ. Мы должны сделать ему последнее предупреждение». В какой-то момент капитан едва не сорвал весь спектакль – принести в жертву нескольких исполнителей, чтобы спасти режим. Он заявил суду, что получил заверения в том, что приказ на устранение священника исходил «с самого верха». Правда, на одном из последующих заседаний он отказался от своих слов, сославшись на то, что не имеет прямых доказательств.

Все четверо подсудимых были признаны виновными. Суд назначил им наказание в виде лишения свободы сроком от четырнадцати до двадцати пяти лет. Друзья Пиотровского из милиции устроили в его честь пьянку, во время которой стреляли в потолок из табельного оружия, демонстрируя свою поддержку и пренебрежение к последствиям. Через два года после окончания судебного процесса всем осужденным вдвое сократили сроки заключения.

Как отмечала Хелена Лучиво, это дело показало, что в Службе безопасности существуют неконтролируемые и крайне опасные элементы. «Эти убийцы были настоящими монстрами, – пояснила она. – Они считали, что им все дозволено, потому что их никто не контролировал. Начав, они уже не могли остановиться».

Но было и другое важное последствие этого убийства – оно предоставило ЦРУ идеальную пропагандистскую возможность. Смерть Попелушко стала мощным козырем в информационной войне Запада против соцлагеря, наглядно продемонстрировав миру «звериную жестокость» польских властей. Американские спецслужбы получили в свое распоряжение готовый символ мученичества, который можно было использовать для дискредитации коммунистического строя.

Сеть

Если я забуду тебя, моя возлюбленная Отчизна,

Пусть отсохнет десница моя,

Пусть прилипнет язык мой к гортани моей.

Ежи Попелушко. Патриотические проповеди[91]

На нашей планете существуют бедствия и жертвы, и… надо по возможности стараться не встать на сторону бедствия.

Альбер Камю. Чума

Арест грузовика Шалло с партией печатных машин Roneo-Vickers стал ощутимой неудачей для операции Хоецкого по распространению нелегальной литературы. Однако в масштабах всей деятельности эта потеря оказалась незначительной, и работа быстро возобновилась. Приток нового финансирования от ЦРУ для Миндена в сочетании с миллионами, поступавшими через QRHELPFUL, означал средства для налаживания новых маршрутов контрабанды, которые добавились к уже существующей обширной сети, которой руководил Хоецкий. К середине 1980-х годов у него были надежные партнеры по всей Западной Европе – от Стокгольма до Турина. Каждый из них использовал собственные проверенные методы доставки нелегальных материалов своим доверенным лицам в Польше.

Новейшую и наиболее засекреченную «крысиную тропу»[92] в начале 1985 года курировал Казимеж Кравчик – тридцатилетний активист КОР, который в свое время эмигрировал в Норвегию и организовал доставку грузов в Польшу через паромы Балтийского моря. Впервые Минден задействовал Кравчика в июне 1984 года, упомянув его в донесении в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли как «наш сверхсекретный проект Осло – Краков».

Три месяца спустя Гедройц написал Рудзкому письмо, в котором сообщал подробности о «новых путях в страну, которые стали доступны», в том числе о маршруте из Осло. Ян Ходаковский из книжного фонда «Полония» приобрел для Кравчика специальный грузовик, что позволило «раз в месяц отправлять большой транспорт в 12 разных пунктов».

Расходы