Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

Его назначили руководителем нового отдела под названием «Видеоконтакт» (Video Kontakt), причем Мирек выделил ему щедрый бюджет в 10 тысяч долларов в месяц. Он объяснил Лабедзу, что найти финансирование для кино оказалось довольно легко, поскольку это был «самый перспективный [формат] по мнению его спонсоров». Первый транш в размере 50 тысяч французских франков (5 тысяч долларов) поступил от Гедройца, и снова он был «неучтенным». Лабедз, хорошо знавший людей из Мезон-Лаффит, не сомневался, что деньги для его отдела поступали из ЦРУ.

Первым проектом «Видеоконтакта» стал часовой документальный фильм «Календарь войны», смонтированный из кадров антиправительственных демонстраций в Польше, снятых западными телеоператорами, начиная со дня введения военного положения и заканчивая смертью Попелушко. Телеканалы разрешили «Контакту» бесплатно использовать свои материалы, и Лабедз смонтировал их в единый фильм. Заканчивался «Календарь войны» сценой похорон священника в костеле Святого Станислава.

Минден узнал, что Хоецкий также заказал документальный фильм о Литературном институте под названием «Культура», в котором рассказывалась история Гедройца и его соратников в Мезон-Лаффит, а также отдельный фильм о жизни Юзефа Чапского. Обе картины были сняты известным польским режиссером Агнешкой Холланд. Среди других исторических проектов были фильмы об «армии Андерса»[97], Юзефе Пилсудском, подпольном Комитете защиты рабочих (КОР) и группе сопротивления «Парасоль», в которой воевала мать Хоецкого. Все эти темы были в Польше под запретом.

Не все фильмы, которые распространял «Видеоконтакт», были собственного производства. Хоецкий и его коллеги также подбирали голливудские фильмы, в том числе несколько фильмов из франшизы о Джеймсе Бонде, которые были наиболее антисоветскими по содержанию. Видео– и аудиокассеты переправляли в Польшу по тем же каналам «Международного литературного центра», что и книги и печатные материалы.

Видеопроизводство Хоецкого быстро расширялось. Во время очередного визита в Париж в следующем, 1985-м, году Минден обнаружил, что «Контакт» переехал в более просторное помещение на Рю Рэймон Маршерон, 42, в южном пригороде Парижа Ванв, где под киностудию Лабедза был переоборудован целый подвал. Как позже вспоминал сам Лабедз, проект «очень, очень хорошо финансировался американцами» и был оснащен новейшим профессиональным оборудованием.

Минден провел в студии все утро, просматривая видеозаписи и обсуждая их с пятью сотрудниками «Контакта». На тот момент их главным проектом был часовой журнал Video Kontakt Magazine, который выходил раз в два-три месяца. По словам Лабедза, он был крайне политизирован и включал в себя «все, что подвергалось цензуре в Польше». По мнению Миндена, это, вероятно, был их самый ценный продукт с точки зрения ЦРУ. Ему также показали фильм о польском кабаре, который он нашел убедительным, но «довольно грубым» по исполнению – в отличие от уже завершенного документального фильма Агнешки Холланд о Чапском. «Все ожидают, что эта видеокассета будет пользоваться большим успехом», – заметил Минден.

Производство видеопродукции и связанное с ним оборудование стали занимать все большую часть бюджета ЦРУ, выделенного на операции в Польше. Хоецкий откровенно заявил Миндену, что он не считает, что видеокассеты могут заменить литературу – они «не так важны и не так престижны, как книги», – но у них есть свои неоспоримые преимущества. Их можно быстро производить, они могут быть более краткими и доступными для понимания, а при участии известных авторов – охватывать более широкую аудиторию. Особенно ценным было то, что фильмы могли помогать формированию круга зрителей-единомышленников, которые собирались бы вместе для их совместного просмотра и обсуждения.

В результате Минден и Хоецкий договорились продолжить сотрудничество в сфере закупок и распространения: «Он будет поставлять нашим представителям все выпускаемые им аудио– и видеокассеты по мере их производства».

* * *

Прощаясь с Хоецким в ноябре 1984 года, президент Международного литературного центра напомнил ему об их первой встрече три года назад, как раз накануне введения военного положения. Тогда молодой человек уверял Миндена, что «Солидарности» ничего не угрожает, поскольку польское правительство «полностью утратило контроль над ситуацией и не посмеет бросить войска против собственного народа». Когда Минден припомнил ему эти наивные слова, Хоецкий лишь усмехнулся. «После этого я воздерживаюсь от любых прогнозов», – признался он Миндену. В который раз американец был впечатлен умом и обаянием диссидента. «Теперь, в свои 35, он стал намного мудрее, – вспоминал он. – Из всех представителей нового поколения поляков именно он, похоже, лучше других усвоил уроки из своего пребывания на Западе».

Действительно, Хоецкий добился огромных успехов со времен «ночи генерала». Он реализовал множество проектов, но главным его достижением стала созданная им система логистики – сложная сеть тайных маршрутов, которую он выстроил, проложив пути через «железный занавес» и в обход него. По этим каналам он направлял в Польшу ресурсы, питавшие бурное развитие польского самиздата, который сначала поддерживал «Солидарность», а затем обеспечивал пространство для свободной политической дискуссии.

ЦРУ тщательно вело учет подпольных типографий, которые появлялись по всей стране. Печатные машины марок Rex-Rotary и A.B. Dick прятали за фальшивыми стенами, ложными дымоходами и массивными шкафами, на чердаках сельских амбаров и в кухонных подвалах, вход в которые маскировали холодильниками. Продукцию этих печатных устройств перевозили в рюкзаках и чемоданах, привязывали к спине под одеждой, а тайники устраивали в дуплах деревьев, под канализационными люками или под скамьями в церквях. В польских домах эти издания прятали под кроватями или под половицами – на случай внезапного визита Службы безопасности.

«Мазовецкий еженедельник» оставался самой влиятельной подпольной газетой, и в 1985 году ее тираж, по приблизительным оценкам, составил 80 тысяч экземпляров – абсолютный рекорд для независимых изданий того времени. Одновременно стремительно увеличивался и объем нелегальной книжной продукции. С возвращением Богуты список изданий NOWa постоянно рос: если в 1983 году вышло четырнадцать наименований (не считая периодики), то в 1987 году их было уже двадцать семь.

В период с 1982 по 1985 год в подпольной сети появилось почти две тысячи книг и брошюр, каждая из которых издавалась тиражом до шести тысяч экземпляров. Многие из них были перепечатками западной литературы, поступившей в страну тайными каналами. Проведенный в декабре 1985 года опрос читателей показал, что почти все респонденты имели доступ к нелегальным изданиям. «Подпольное сообщество», о котором мечтали Гедройц и Михник, теперь стало реальностью.

Тем не менее органы госбезопасности не ослабляли давление. Они продолжали активную кампанию по ликвидации подпольных изданий и аресту независимых издателей. Для Богуты середина 1980-х годов стала одним из самых тяжелых периодов в его диссидентской деятельности. В мае 1985 года Служба безопасности арестовала «трех мушкетеров» NOWa. Анджей Горский, Эмиль Бронярек и Тадеуш Маркевич получили тюремные сроки: их выдал брат Горского, который все это время сотрудничал с эсбеками.

Этот случай был лишь частью масштабной волны репрессий: с 1984 по 1986 год