Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

доказал, что компьютеры были произведены не в США, а на Тайване, но к тому времени репутация Калеты была окончательно подорвана из-за огласки в прессе. В апреле 1987 года он объявил о полном банкротстве своей компании MSM Transporter.

Все это время Ярн оставался в тюрьме. На допросах он держался стойко, утверждая, что должен был доставить свой груз в мотель на западе Польши. Тем не менее 16 апреля 1987 года он получил приговор – два года тюремного заключения, которое заменили на штраф в размере 35 тысяч долларов плюс конфискация грузовика и его содержимого. Большую часть выкупа внесло брюссельское бюро «Солидарности», а доставить деньги поручили более надежному из южношведских контрабандистов – Юзефу Лебенбауму. Ярн вышел на свободу в мае 1987 года, отсидев шесть месяцев.

Различные версии захвата груза обсуждались в диссидентских кругах еще много лет. Если это было дело рук Службы безопасности, то кто ее предупредил? Позже выяснилось, что шведский таможенник отправил своим польским коллегам телекс с предупреждением о подозрительном грузовике. Но зачем он это сделал? Калета выдвинул такое предположение: офицер, видимо, почувствовал, что его унизили на глазах у сына. Выполнив указания Säpo и позволив «скании» проехать, он решил исправить свою ошибку и все же уведомил поляков. А скандал, который устроил Калета, безусловно, только усугубил ситуацию.

У ЦРУ была своя версия событий. После ареста груза Новак вернулся в Швецию с заданием выяснить, как могло случиться, что пропало такое большое количество материалов, значительную часть которых закупило само ЦРУ. В Мальмё он встретился с Калетой, а затем отправился в Лунд, чтобы побеседовать с Лебенбаумом. «Американцы считали, что одна такая потеря еще допустима, – вспоминал Лебенбаум, – но они не хотели, чтобы это повторилось». Новак спросил у Лебенбаума, не кажется ли ему подозрительной роль шведской таможни, и у контрабандиста сложилось стойкое впечатление, что американцы знали о «неполадках в цепи поставок».

Спустя годы были раскрыты архивы польской госбезопасности, из которых стало известно, что в Швецию специально был направлен высокопоставленный офицер польской разведки с целью уничтожить контрабандный маршрут через Мальмё. Служба безопасности подкупала людей, чтобы те сливали информацию полякам. По утверждению Лебенбаума, некоторые шведские чиновники «были у них на зарплате». Гейтс из ЦРУ также возлагал вину за захват грузов в 1986 году на польскую разведку.

Арест крупной партии груза Леннарта Ярна практически полностью парализовал все контрабандные операции, но когда Хоецкий снова встретился с Минденом в парижском отеле «Регина», то счел за лучшее преуменьшить значение этого инцидента. В результате Минден передал ЦРУ довольно искаженную версию причины потери. По его словам, конфискация «Скании» и «большой партии книг» произошла не из-за действий Службы безопасности, а потому что швед «был пьян и не имел водительских прав».

«[Я] не собирался посвящать его во все подробности того, что случилось на самом деле», – признался позже Хоецкий.

После захвата «скании» остался только один безопасный канал перевозок из южной Швеции в Брюссель – тот, которым руководил из Лунда Лебенбаум, используя услуги опытного профессионального контрабандиста по прозвищу Януш. Этот человек строго соблюдал все меры предосторожности, заслуживал доверия и оставался абсолютно надежным. После ареста Ярна именно Лебенбаум стал основным связующим звеном, через которое лидеры «Солидарности» в Брюсселе передавали деньги, сообщения и переправляли грузы для подполья.

* * *

Лунд – старинный город, словно сошедший со страниц сказок Ганса Христиана Андерсена. Он славится своими узкими мощеными улочками, домами с деревянными балками, выкрашенными в яркие скандинавские цвета – нежно-голубой и ярко-оранжевый, – и многочисленным студенческим населением. Лундский университет, основанный в 1666 году, – один из крупнейших в Скандинавии, а его здания занимают большую часть центра города. Главную опасность на этих симпатичных площадях и переулках представляют разве что стайки велосипедистов, лихо носящихся между учебными корпусами и кофейнями, громко дребезжа звонками. Трудно представить себе менее подходящий уголок для шпионского логова времен холодной войны, но в середине 1980-х годов Лунд превратился именно в такое место – и все благодаря своему географическому положению на юге Швеции, всего в 200 километрах от польского побережья.

Лебенбаум обосновался в этом городе, потому что он был ближе всего к его родной Польше. Он подозревал, что каждый третий человек, с которым он сталкивался в те дни, работал на польскую Службу безопасности или КГБ. Много лет спустя, когда историки получили доступ к архивам спецслужб, он узнал кодовые имена как минимум 28 человек, которые снабжали польскую разведку информацией о нем, – и этот список продолжал пополняться.

«Стукачи были повсюду, – вспоминал он. – За нами все время следили и наблюдали. Игра шла без перерыва, и я прекрасно понимал, что являюсь ее участником».

Большую часть 1980-х годов Лебенбаум прожил в большом обветшавшем доме на севере города, расположенном на удаленном участке между железнодорожными путями, объездной дорогой и городской свалкой. Помимо размеров и уединенного местоположения главным плюсом этого дома был потайной подвал, где он хранил книги, печатные станки и расходные материалы, купленные на деньги ЦРУ.

Будучи приветливым и гостеприимным хозяином, он превратил свой дом в постоянный перевалочный пункт для приезжих поляков, которые хотели поделиться новостями или переночевать. Некоторые из этих людей были туристами, некоторые – курьерами, а многие совмещали обе роли. Лебенбаум угощал их бутербродами, чаем и кофе, а иногда и хорошей польской водкой. «Это было похоже на гостиницу, – вспоминал он. – Все гости настолько любили покурить, что я иногда даже боялся открыть окно, чтобы кто-нибудь из прохожих не вызвал пожарную бригаду».

«Развалюха» была настолько популярна среди польских путешественников и пользовалось настолько дурной славой у местных властей, что в польских СМИ ее называли «виллой ЦРУ». Лебенбаум относился к этому прозвищу с юмором и изрядной долей гордости. Его гости возвращались обратно в Восточный блок, увозя с собой литературу «Международного литературного центра», послания для подполья, а иногда и типографское оборудование.

В 1983 году Лебенбаум создал для своей подпольной деятельности легальное прикрытие под названием «Независимое польское агентство» (НПА). Расположенное в офисе рядом с главной рыночной площадью Лунда, НПА совмещало контрабандную деятельность с работой фотоагентства: его целью было вывозить из Польши фотографии и информацию, которые он потом передавал западным СМИ, и ввозить туда литературу, сообщения и другие материалы.

Фотографии попадали к нему самыми разными путями, порой довольно странными. Один человек вывез пленку из Польши в своих трусах, что вдохновило Яцека Качмарского, барда «Солидарности», написать бессмертные строки:

Я провез фотки в заднице,

Смотри – вот дым, вот менты, вот слезоточивый газ.

Другая партия негативов была спрятана в покрышке грузовика. Это казалось