Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

После этого трейлер доставили к сотрудникам отдела «Б» МВД, которые были поражены тем, какую работу проделали Калета и Шиманский: извлечь оружие, не повредив стенки холодильника, было практически невозможно, но при этом корпуса выглядели так, словно их только что привезли с завода. Техники передали одну из пневматических винтовок оружейнику, и он подтвердил, что ее можно легко переделать в смертоносное огнестрельное оружие.

После тщательной фотофиксации и описи содержимого груза эсбеки упаковали все заново и велели Регине продолжить путь в Гданьск.

Теперь агенту предстояло придумать причину своей подозрительной задержки. Вечером 29 сентября, около 23:00 по местному времени, он заехал на парковку отеля «Марина» – типичного девятиэтажного здания советской эпохи на береговой линии. Там он отцепил прицеп, спустил воздух из колес и отправился на встречу с Шиманьским.

Связному он объяснил, что груз был настолько тяжелым, что прежний прицеп сломался, и ему пришлось арендовать новый – именно поэтому он так опоздал. Но вот беда – шины на арендованном прицепе спускают воздух, поэтому перевезти груз в условленное место сегодня не получится. Все это было частью плана СБ: не дать Шиманьскому забрать прицеп той ночью, прежде чем ловушка не будет полностью расставлена.

План сработал безупречно: Шиманьский поверил объяснениям курьера, передал ему кое-какие документы для Лебенбаума, и Регина благополучно покинул место встречи.

Всю ночью милиция вела наблюдение за автостоянкой. Им пришлось ждать объект до 11 утра следующего дня: Шиманьский проехал мимо, убедился, что шины действительно спущены, но приближаться к нему не стал. Спустя четыре часа он вернулся с тремя механиками.

Анджей Колодзей, которому предназначался груз, провел беспокойную ночь в своей квартире. Вооружившись парой радиосканеров, он непрерывно отслеживал милицейские частоты. Хотя он не услышал ничего подозрительного, но опоздание курьера в сочетании с неожиданным изменением места доставки вызвало у него «плохое предчувствие».

И действительно, около 15:00 часов дня начался настоящий ад: милицейские частоты внезапно ожили и взорвались переговорами, а силы безопасности ринулись арестовывать Шиманьского, трейлер и механиков. Операция развивалась настолько стремительно, что в спешке задержали даже какого-то случайного шведа, который оказался не в том месте и не в то время.

Услышав эту какофонию в эфире, Колодзей мгновенно осознал весь масштаб катастрофы. Схватив в охапку невесту и ребенка, он тотчас покинул город. Они проехали без остановки почти пятьсот километров, пока не добрались до Вроцлава, где по совету национального лидера «Боевой Солидарности» Корнеля Моравецкого ушли в горы.

Шиманьского доставили в печально известную тюрьму Мокотув.

* * *

Информация о захвате груза дошла до Запада лишь через несколько дней. Лебенбаум потягивал коктейли в привычной компании своих друзей-диссидентов во Франкфурте, когда раздался телефонный звонок. Звонил Аксель – шведский коллега из Лунда, который сообщил ему, что в новостях показывают, как в Польше задержали трейлер, набитый оружием. Журналисты звонили со всего света, настаивая на срочном разговоре с Лебенбаумом. Аксель сказал, что они даже предлагали отправиться в любую точку планеты, чтобы встретиться с ним для интервью.

– Скажи им, что понятия не имеешь, где я нахожусь! – рявкнул Лебенбаум и бросил трубку.

В последующие дни он ощущал, что буквально «рассыпается на части», «разлетается на осколки». Вместе с Калетой он отправился в Париж, где его душевные терзания переросли в серьезное воспаление легких, а температура поднялась до 41,5 C°

Если захват груза Ярна означал в основном денежные потери, то нынешняя катастрофа носила политический характер. Шестого октября Ежи Урбан, пресс-секретарь польского правительства, на пресс-конференции продемонстрировал международным корреспондентам «контрабандное террористическое снаряжение».

«Мы получили вещественные доказательства того, что отдельные подпольные группировки, действующие под именем “Солидарность”, намерены привнести в Польшу терроризм как метод политической борьбы», – заявил он, подчеркнув, что «гданьский груз – это сигнал о террористических намерениях и приготовлениях».

Лебенбаум еще не оправился от болезни, когда его вместе с Калетой вызвали в Брюссель для объяснений с разгневанным Милевским и его заместительницей Иоанной Пиларской. Руководители бюро «Солидарности» с нескрываемым ужасом изучали стенограмму пресс-конференции Урбана. Их реакция не ускользнула от внимания агентов Службы безопасности, успешно внедрившихся в структуру брюссельского офиса. Не зная ни о содержимом груза, ни о его назначении, чиновники были потрясены масштабами катастрофы.

Контрабандисты совершили «непростительную ошибку», отправив вместе с грузом «Солидарности» материалы военного назначения. Еще более «фундаментальной» оплошностью было смешать этот груз с корреспонденцией, адресованной другим лидерам оппозиции. Теперь режим мог напрямую связать их с «террористическим» арсеналом.

Кроме всего прочего, захваченная переписка раскрыла перед СБ внутренние противоречия и конфликты между местными и зарубежными структурами «Солидарности» – эти разногласия становились все более ожесточенными. Провал операции спровоцировал взаимные нападки различных оппозиционных группировок, обвинения в проникновении агентуры и даже прямом сотрудничестве с властями, подпитывая именно ту враждебность и недоверие, которые спецслужбы терпеливо культивировали годами.

Когда Лебенбаум и Калета добрались до Брюсселя и с опущенными головами вошли в офис на авеню де Жуайез Антре, выходивший окнами на знаменитый Парк дю Синквантенэр, Милевский и Пиларская обрушились на них с яростными упреками. По словам Лебенбаума, встреча превратилась в настоящее «избиение младенцев». Руководители заявили, что подобной катастрофы не случалось с 1940-х годов, когда ЦРУ отправляло деньги и автоматическое оружие польской партизанской группе WiN, находившейся под контролем советских спецслужб.

В конце концов еще не до конца оправившийся после болезни Лебенбаум не выдержал и сказал: «Если вы и дальше будете так на меня кричать, я просто уйду обратно в гостиницу, потому что сил нет это слушать».

Они с Калетой настолько опасались последствий провала, что на обратном пути в Швецию отказались от привычного маршрута через главную паромную переправу Копенгаген – Мальмё и выбрали менее оживленный северный путь через Хельсингборг.

Дело агента Регина и история с холодильниками продолжала отдаваться эхом на протяжении долгих месяцев. В тюрьме Мокотув следователи предъявили Шиманьскому внушительную коллекцию компрометирующих материалов. Опытные сотрудники быстро обнаружили ахиллесову пяту арестованного: его супруга, от которой у него было две дочери, была гражданкой Индии. Власти поставили ему ультиматум: если он не начнет сотрудничать со следствием, то сгниет в тюрьме, а его семью депортируют, и он не увидит своих дочерей долгие годы.

Шиманьский сломался. Он признался в том, что более десяти раз переправлял корреспонденцию и публикации между Польшей и западными странами, часто выступая связным между Калетой и лидерами гданьской «Солидарности» Яцеком Меркелем и Борисом Борусевичем. Он также получал в Польше грузы от Регины – дискеты, деньги, множительную технику, печатную машину IBM и радиосканеры, которые присылали Калета и Лебенбаум.

Подробные показания Шиманьского запустили цепную реакцию арестов и