Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

По мнению ЦРУ, эти забастовки представляли собой «потенциально самый серьезный кризис для правительства со времен введения военного положения в 1981 году».

* * *

Никто не ожидал, что в августе начнутся забастовки. В то время Хелена Лучиво путешествовала по живописным Бескидам[105] на юге Польши. Вместе с дочерью и племянницами они совершали пешие переходы от одного туристического лагеря к другому, неся все необходимое в рюкзаках. Поскольку мобильных телефонов тогда еще не было, она пребывала в счастливом неведении и находилась вне зоны досягаемости.

Практически весь коллектив «Мазовецкого еженедельника» в середине августа был в отпусках – газета традиционно делала летний перерыв, связанный с каникулами студентов колледжей, которые в основном занимались распространением. Анна Биконт отдыхала на побережье. Петр Пацевич, еще один редактор, уехал на Мазурские озера. Единственным старшим сотрудником, оставшимся в Варшаве, была Иоанна Щесна. Она с нетерпением ждала отпуска, который планировала посвятить встречам с друзьями и посещениям культурных мероприятий.

Когда 15 августа на шахтах Верхней Силезии начались первые забастовки, Щесна поначалу не придала этому значения. «Ну и что, – думала она, – я ведь тоже в отпуске, как и все остальные. В редакции никого нет. Что я могу поделать?» Связаться с Лучиво можно было разве что через местное почтовое отделение, но как – непонятно.

Чем шире распространялись волнения, тем сильнее мучили ее угрызения совести. «Забастовка, не получившая огласки, не наберет силу и не будет эффективной», – размышляла Иоанна. Нужно было действовать. Это решение стало поворотным: впереди ее ждал один из самых напряженных рабочих периодов в ее жизни – она попыталась организовать экстренный выпуск подпольной газеты.

Узнав о происходящем, Щесне позвонили несколько коллег, чтобы обсудить ситуацию. Поскольку все телефонные линии прослушивались, разговоры можно было вести исключительно эзоповым языком. Когда через несколько дней позвонил Пацевич, у них, по словам Иоанны, состоялся «смехотворный дурацкий разговор», который скорее напоминал мелодраму викторианской эпохи, чем беседу двух коллег. Выглядело это примерно так:

Пацевич: «Интересно, скучаешь ли ты по мне?»

Щесна: «Я жить без тебя не могу… Ты же обещал вернуться раньше. Когда же ты приедешь?»

Пацевич так и не уловил скрытый смысл этого разговора: нужно срочно выпустить газету, и он должен немедленно вернуться в Варшаву, чтобы помочь. Положив трубку, Иоанна поняла, что спецвыпуск о забастовках ей придется делать в одиночку. Как она выразилась, придется быть «и генералом, и рядовым, и всеми званиями между ними»[106].

Она отвела себе почти неделю на то, чтобы собрать материалы, написать тексты, отредактировать, напечатать и распространить выпуск – и начала безумный 120-часовой марафон: пять суток почти без сна. Привычные «правила техники безопасности» пришлось нарушать одно за другим: без обычных связных и защищенных каналов каждый шаг был связан с немалым риском. Соблюдение «техники безопасности» тоже отнимало драгоценное время, которого у нее не было, поэтому Иоанна приняла смелое и стратегически важное решение работать в открытую, отбросив всякую осторожность. «Мы – свободная пресса», – сказала она себе.

Несмотря на прослушку, Щесна стала давать бастующим рабочим номер своего домашнего телефона и просила их звонить на него. А когда из Силезии пришла весть о том, что шахтеры угрожают взорвать себя, она даже пошла на крайний риск – позвонила друзьям в Париж, чтобы передать эту информацию. Иоанна была уверена, что они донесут ее до «Радио Свободная Европа»[107]. «Если люди готовы идти на такие отчаянные меры, я просто обязана распространить эту новость, даже если меня за это арестуют», – подумала она.

Два дня ушло на сбор информации – за это время она успела объехать бастующие заводы и угольные шахты. Еще два дня понадобилось на написание всех статей в Варшаве. Оставалось найти типографию. Чудом она уложилась в отведенное время, и номер наконец пошел в печать. Наконец-то она могла поспать! Но едва она закрыла глаза, как ее разбудил какой-то мужчина, который явился рассказать, что в офсетном станке, на котором печатали выпуск, порвался ремень, а запасного нет. Вся печать тиража оказалась под угрозой.

Щесна попросила человека, который принес эти дурные вести, записать модель печатного станка и название детали. Затем она обошла все подпольные издательства Варшавы – NOWa, CDN, Krag и PWA – в надежде найти нужную запчасть. Хотя Иоанна не была лично знакома с руководителями большинства этих издательств, она нарушила анонимность, попросив разрешения поговорить с ними. И если собеседник даже не подозревал, что она занимает высокий пост в «Мазовецком еженедельнике», практически все «верхи» подполья были в курсе, кто она такая. «Это означало, что я была не просто человеком с улицы, – вспоминала она, – и они не боялись, что я их сдам».

Она ходила по всем издательствам, выясняя, есть ли у них офсетный станок нужного типа, но все ее поиски были безуспешны. «Черт, – думала Щесна, – плохи мои дела».

Наконец нашелся издатель, который сказал, что у них есть такая же машина. Она спросила, где она находится и кто на ней работает. Раньше, во времена «военного положения» было бы немыслимо, чтобы кто-либо в подполье задавал такие вопросы, не говоря уже о том, чтобы получать ответы, но репутация Щесны шла впереди нее. В итоге она узнала имя печатника. Теперь оставалось его найти. Ей сказали, что он посещает патриотическую мессу в одной из церквей, и она отправилась туда его искать, хотя понятия не имела, как он выглядит. В конце концов, кто-то все же указал на него.

– Послушайте, – обратилась она к печатнику, – меня зовут Иоанна Щесна, и я не буду объяснять, откуда я это знаю, но у меня есть доступ к такой-то и такой-то офсетной машине, и мне нужно, чтобы вы одолжили мне ремень для нее.

Мужчина взглянул на нее с сочувствием и сказал:

– Вы не поверите, но это я печатаю для вас «Мазовецкий еженедельник». Это у моей машины порвался ремень…

Щесна чуть не упала в обморок. После титанических усилий по выпуску газеты в одиночку, после беготни по всей Варшаве («столько усилий, столько встреч») с огромным риском для себя, оказалось, что она гонялась за собственным хвостом. К тому же за несколько дней она узнала все секреты варшавской сети подпольной печати.

Выпуск спас начальник отдела производства «Мазовецкого еженедельника», который как раз вовремя вернулся из отпуска. К тому времени Щесна уже начала обливаться холодной водой, чтобы взбодриться и не заснуть. Примерно тогда же приехал Пацевич. Он пришел в ужас, когда понял, что она пыталась сказать ему по телефону, и что она подготовила весь