Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

от администрации Миттерана на выделение частоты для поляков и забронировать время в спутниковой сетке. Переговоры велись с представителями государственного канала TV5, который вещал через EUTELSAT – крупнейшую французскую спутниковую телекоммуникационную компанию.

Польский проект вызвал противоречивую реакцию. «Сначала французы не хотели, чтобы сразу после официального телевидения шла политическая программа, – вспоминал Лабедз. – Спутниковая компания заняла такую же позицию: “EUTELSAT – международная европейская организация, и мы не сдаем в аренду свои частоты для пропаганды”. А мы собирались вещать откровенную пропаганду. Это был беспрецедентный случай в истории спутникового телевидения – трансляция чисто политической передачи». Разрешение удалось получить только благодаря связям Лабедза в Елисейском дворце: «Сотрудники Миттерана очень-очень симпатизировали полякам», – отмечал он.

На TV5 сказали, что свободная полоса частот на спутнике будет после ночного выпуска новостей – с полуночи до часа ночи. Если поляки смогут найти деньги, чтобы за нее заплатить – эфир их. Стоимость была огромной, примерно 10 тысяч долларов за час, но Хоецкий нашел нужную сумму у своих спонсоров. «Это было большое-пребольшое видеомероприятие, – вспоминал Лабедз, – с большим-пребольшим бюджетом».

Следующей задачей стало объяснить польской аудитории, как настроить свои тарелки, чтобы поймать сигнал. Для этого они обратились за помощью к своим союзникам из числа западных вещателей – «Радио Свободная Европа»[113], Би-би-си и «Голосу Америки»[114], которые распространили техническую информацию через свои польские службы. Ключевым элементом стратегии стали спутниковые антенны на крышах костелов. Учитывая широкое распространение в Польше видеомагнитофонов, планировалось записать спутниковую трансляцию и разослать сотни копий на видеокассетах VHS. Духовник Леха Валенсы – гданьский священник Генрик Янковский из костела Святой Бригиды – руководил «Пастырским центром документации и распространения видео», который специализировался именно на такой форме распространения материалов.

После того как визит Валенсы был подтвержден, Хоецкий и Лабедз наняли пять съемочных групп для работы в разных точках, а также обеспечили транспорт. Полякам предоставили специальный доступ на мероприятия, и они наклеили на все свое оборудование стикеры «Солидарности», чтобы французская полиция знала, кто они такие. Трансляция должна была выйти в эфир 13 декабря – в годовщину объявления военного положения.

Теперь оставалось дождаться появления главного героя.

* * *

9 декабря 1988 года Валенса сошел с трапа самолета в парижском аэропорту Орли. В течение трех следующих дней ему оказывали такой прием, какой обычно устраивают главам государств из числа самых влиятельных союзников Франции.

Заметно располневшего за годы борьбы профсоюзного лидера с поседевшими усами и неизменным значком «Солидарности» на лацкане поселили в одной из лучших гостиниц столицы. Его возили по столице в сопровождении кортежа черных лимузинов с включенными полицейскими сиренами. Когда он посещал официальные приемы в самых великолепных зданиях Франции, его встречал почетный караул Республиканской гвардии – в парадной форме, с саблями, золотыми галунами и в отполированных до зеркального блеска стальных касках.

Куда бы он ни шел, за ним следовала толпа журналистов со сверкающими вспышками фотоаппаратами. Съемочные группы Хоецкого фиксировали каждый шаг Валенсы, включая некоторые мероприятия, куда других журналистов не допускали, – например, частную встречу с министром иностранных дел Западной Германии Гансом-Дитрихом Геншером.

В воскресенье вечером профсоюзный лидер выступал перед тремя тысячами парижских поляков, которые собрались в часовне католического ордена паллотинов. Валенса рассказывал соотечественникам антикоммунистические истории и сыпал анекдотами. «Мужчины хлопают себя по ляжкам, – писал корреспондент газеты Le Monde, – а монахини разрумянились от смеха». Среди присутствующих был и Гедройц, который редко выбирался из Мезон-Лаффита. Также на встречу пришел знаменитый французский певец Ив Монтан, он был один – его жена Симона Синьоре умерла три года назад.

Хоецкий и лидер «Солидарности» обменялись рукопожатием во время короткой незапланированной встречи. Их общение ограничилось несколькими вежливыми фразами, но сам факт этой встречи двух видных деятелей движения стал символом грядущих перемен, когда реальная возможность положить конец советскому господству в Польше казалась почти достижимой. «Это было невероятно, – вспоминал позже Мирек, – видеть, как лидера “Солидарности” принимают с такими почестями после семи лет военного положения, во время которого Валенса находился под домашним арестом, а я – в изгнании. До этого я видел его только на фотографиях».

Команда «Контакта» оперативно доставила отснятые материалы о триумфальном визите Валенсы в Париж в свой монтажный комплекс в Ванве. Кадры сортировали по мере поступления, и когда прибыли последние – Валенса, садящийся на самолет домой, – Лабедз бросился монтировать все это в 60-минутный фильм. Двое суток он работал без сна и отдыха, а когда все было готово, поспешил с кассетой на Radio France, которое согласилось транслировать программу от имени «Контакта». Лабедз прибыл за пять минут до начала эфира, но все же успел – трансляция фильма «Валенса в Париже» для польской аудитории началась ровно в полночь 13 декабря, в седьмую годовщину введения военного положения.

Точное количество зрителей первой передачи Euro TV Kontakt установить невозможно, хотя Хоецкий и Лабедз знали, что во многих костелах специально установили экраны для просмотра. Из-за проблем со звуком компания EUTELSAT согласилась бесплатно повторить трансляцию на следующий вечер. Отец Янковский из Гданьска успел записать передачу и позже сообщил Хоецкому, что его центр изготовил и распространил пятьсот копий фильма на видеокассетах VHS. Роберт Гейтс из ЦРУ впоследствии назвал эту первую спутниковую телетрансляцию на Польшу успехом американской разведки. «ЦРУ организовало первую спутниковую телетрансляцию в Польшу из Западной Европы, – писал он. – Мы получили крайне положительную реакцию от руководства “Солидарности”». Американцы действительно сыграли важную роль, но главная заслуга, безусловно, принадлежала Лабедзу и Хоецкому.

Хоецкий увидел большое будущее за спутниковым телевидением. После успеха «Валенсы в Париже» они с Лабедзом начали планировать регулярные передачи. Хоецкий сумел найти гораздо больше средств – достаточно, чтобы позволить себе ежедневные часовые передачи из Парижа, состоящие из политических фильмов и документальных программ.

Лабедз начал подготовительную работу. Он арендовал студию в пригороде Парижа, оборудовал съемочную площадку, а затем приступил к кастингу профессиональных ведущих новостей. Он нанял пять журналистов, включая двух сотрудников французской государственной радиокомпании Radio France Internationale, которая вещала и на польском языке. В штате также работали четыре или пять операторов – в общей сложности не менее пятнадцати человек. «Это стоило больших денег, – вспоминал Лабедз, – но Мирек заверил меня, что финансирование будет обеспечено, потому что команда подобралась что надо». Лабедз никогда не пытался выяснить у Хоецкого, откуда тот берет деньги, но ему ежемесячно выделяли около 20 тысяч долларов. «Это была большая, очень профессиональная студия», – отмечал он.

К началу 1989 года все было готово к запуску. Однако к тому моменту события в Польше стали развиваться с космической скоростью.

«Ровно