Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

На протяжении всей избирательной кампании ЦРУ продолжало финансировать «Солидарность» через источник под кодовым названием QRHELPFUL, а задача Хоецкого заключалась в оказании максимально возможной информационной поддержки. Уже несколько месяцев он мог свободно звонить в Польшу из Парижа и постоянно был на связи с Генриком Вуйцем – руководителем избирательного штаба «Солидарности», с которым он был знаком еще с 1970-х годов.

После переговоров за Круглым столом власти смягчили пограничный контроль, и Хоецкий мог высылать все что угодно прямо из Парижа – под видом гуманитарной помощи, которая продолжала идти на Восток через «железный занавес». Достаточно было указать, что груз содержит агитационные материалы для избирательной кампании, и он беспрепятственно проходил таможню.

Печатное оборудование к тому времени уже не отправляли, в стране его и так было предостаточно: Мирек даже слышал, что некоторые печатники начали продавать свои офсетные машины, которые стоили от трех до пяти тысяч долларов за штуку. К тому же теперь у «Солидарности» был доступ к государственным типографиям для печати агитационных материалов. Основные запросы касались денег, средств связи и самоклеящейся бумаги для стикеров. Хоецкий подсчитал, что он отправил полсотни факсов, партиями по пять-десять штук за раз, а в общей сложности поставил материалов на 105 тысяч долларов, полученных от ЦРУ.

Другие эмигрантские организации оказывали поддержку «Солидарности» из Брюсселя, Западной Германии и Норвегии. Благодаря поступающей помощи оппозиция стала набирать обороты и развернула, по выражению агента ЦРУ, «кампанию в западном стиле – с духовыми оркестрами, наклейками на бамперах и выступлениями на митингах». Автобусы в крупных городах были увешаны плакатами оппозиции, а значки «Солидарности» были повсюду. Тысячи граждан приобретали купоны «Солидарности», чтобы поддержать финансирование избирательной гонки, и посещали митинги оппозиции. А вот правящая партия, напротив, так и не смогла избавиться от своего высокопарного казенного стиля. К середине кампании стало очевидно, что у кандидатов от режима возникли серьезные проблемы.

Главным визуальным символом выборов стал плакат, созданный по мотивам голливудского вестерна «Ровно в полдень» 1952 года с Гари Купером в роли шерифа небольшого городка, в одиночку противостоящего банде убийц. Идея принадлежала скромному третьекурснику факультета графического дизайна варшавской Академии изящных искусств Томашу Сарнецкому, который увидел в истории шерифа идеальную метафору «Солидарности», бросившей вызов банде коммунистов. Студент творчески переработал оригинальный постер фильма: вместо пистолета вложил в руку Купера избирательный бюллетень, а над звездой шерифа добавил значок «Солидарности». На черно-белый плакат он добавил ярко-красный логотип профсоюза, а внизу поместил надпись: «Ровно в полдень: 4 июня 1989».

Когда Сарнецкий показал готовый дизайн избирательному комитету, реакция поначалу была довольно прохладной – членам комитета не понравилось, что плакат изображал движение как отдельную личность, а не как коллективную силу. Ситуация изменилась после того, как эскиз случайно попался на глаза делегации итальянских профсоюзов. Итальянцы сразу оценили огромный потенциал плаката и предложили свою помощь. Они сказали Вуйцу, что могут отвезти постер в Италию, отпечатать там тираж и прислать готовые экземпляры в Польшу. Вскоре 10 тысяч плакатов «Ровно в полдень» уже были в пути. Они прибыли в столицу ранним утром 4 июня, и активисты успели расклеить их на автобусах, ожидавших выхода на маршруты в столичных депо.

Для второго тура, назначенного на 18 июня, плакат «Ровно в полдень» был напечатан повторно – на этот раз на средства, предоставленные ЦРУ.

* * *

Задолго до объявления результатов выборов режим начал ощущать давление со стороны нарождающегося польского гражданского общества. Прежняя эпоха, которую Чеслав Милош называл «культурой монолитного единообразия», порожденной сталинизмом, стремительно уступала место новым временам, которые наверняка порадовали бы Ханну Арендт – еще одну любимую писательницу МЛЦ.

Хотя конфискация запрещенной литературы и облавы на нелегальные типографии еще продолжались, стена цензуры стремительно рушилась. Воодушевленные переменами издатели всех мастей один за другим выпускали произведения, которые совсем недавно были под запретом. Теперь эти книги открыто продавались на книжных ярмарках и уличных лотках, даже в нескольких минутах ходьбы от Главного управления по контролю за прессой на улице Мися.

Богута был одним из двенадцати подпольных издателей, которых пригласили на Варшавскую международную книжную ярмарку, проходившую в середине мая в монументальном сталинском Дворце культуры и науки. Стенд NOWa буквально осаждали покупатели. «Три года назад я и представить себе не мог, что события примут такой оборот, – признался Богута репортеру Washington Post. – Но вот мы здесь, и людям это нравится – у нашего стенда просто невероятные очереди».

Еще более примечательным, чем присутствие NOWa, стало появление Ежи Кульчицкого – владельца лондонского книжного магазина Orbis, который долгие годы сотрудничал с Минденом и книжным фондом «Полония». Кульчицкий прибыл в полной уверенности в том, что на выставку явится милиция и закроет его стенд, поэтому на всякий случай заранее купил билет с открытой датой вылета из Лондона. Но когда ярмарка открыла свои двери перед посетителями, он увидел толпу жаждущих поляков, которые протискивались мимо официальных стендов, чтобы добраться до его изданий.

Изюминкой его экспозиции стал свежий, 500-й, номер «Культуры», который Гедройц специально отправил вместе с другими изданиями Литературного института в знак одобрения участия Orbis в выставке. За эти безумные дни со стенда украли около сотни книг, но Кульчицкий был в восторге. Вернувшись в Лондон, он пригласил Миндена к себе домой и представил ему подробный отчет о поездке, включая показ отснятых им видеоматериалов. Несмотря на то, что Кульчицкому не разрешили продавать свои книги напрямую (он мог только принимать заказы), ему удалось распространить несколько тысяч каталогов Kultura, Polonia, Puls и Orbis, издание которых оплатил Минден.

Теперь готовы были рисковать не только независимые издательства. В июне государственное издательство «Читатель» (Czytelnik) переиздало роман Ежи Косинского «Раскрашенная птица» 1965 года, который власти раньше назвали «антипольской мерзостью», поскольку он затрагивал болезненную тему польского антисемитизма. Весь первый тираж книги в 100 тысяч экземпляров разошелся за несколько часов.

Это же издательство напечатало 30 тысяч экземпляров мемуаров Густава Херлинга-Грудзинского «Иной мир» о жизни в ГУЛАГе, до этого существовавших только в самиздате. Рассматривалась даже возможность издания и «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына, но от идеи отказались – из-за большого объема книги требовалось слишком много бумаги, которая была бы потеряна, если бы власти решили пустить тираж под нож: времена все еще оставались нестабильными.

Еще одно государственное издательство – PIW – уже выпустило «1984» Оруэлла и планировало переиздать «Доктора Живаго» Пастернака. Все эти произведения в свое время активно продвигались ЦРУ.

Богута и Хоецкий пришли к неутешительному выводу: официальные издательства стали конкурировать с