Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

значимость этих достижений, практически никто не верил в возможность победы «Солидарности» на предстоящих выборах. До первого тура голосования, назначенного на 4 июня, оставалось всего два месяца. Партия располагала мощным административным аппаратом и налаженной бюрократической машиной, тогда как «Солидарности» приходилось все начинать с нуля. У нее не было ни кандидатов, ни достаточного финансирования, ни подготовленной избирательной структуры. Даже численность членов организации сократилась до весьма скромных показателей по сравнению с временами «Карнавала», когда их насчитывалось десять миллионов.

Выделенное эфирное время было ограниченным, а это означало, что единственным реальным оружием в предвыборной борьбе могла стать ежедневная газета, выпуск которой недавно разрешили, но которой еще не было. Чтобы это издание хоть как-то могло повлиять на июньское голосование, запускать его требовалось немедленно. Но каким образом? Валенса поручил решение этой задачи Михнику, и тот сразу же обратился к Лучиво. У него возникла простая и в то же время гениальная идея: привлечь к работе всю команду «Мазовецкого еженедельника».

Сначала Лучиво и ее коллеги-редакторы отнеслись к предложению скептически. За Михником закрепилась репутация человека упрямого и склонного к авторитарным методам работы: он предпочитал, чтобы все дела велись исключительно по его методам или не велись вообще. Подобный подход полностью противоречил политике коллегиального принятия решений, сложившейся в «Мазовецком еженедельнике».

Стороны организовали встречу, на которой редакторы прямо заявили Михнику, что не хотят работать в такой недемократической манере. Однако Михник умел убеждать, и в конце концов Хелена сочла идею участия в создании первой легальной независимой ежедневной газеты в советском блоке «неотразимой». После консультаций со всеми сотрудниками – от редакторов до распространителей – было принято решение о переходе всего коллектива в новый проект. Лучиво должна была стать редактором, а Михник – главным редактором. Всем, кто так или иначе участвовал в издании «Мазовецкого еженедельника», была предложена работа в новой газете.

Через несколько дней старая газета прекратила свое существование. Последний выпуск под номером 290 вышел 12 апреля с редакционной статьей, в которой объяснялось, почему коллектив решился на такой шаг, несмотря на огромную неопределенность:

Мы прекрасно понимаем, насколько хрупка и нестабильна нынешняя политическая система… как нельзя доверять заявлениям властей, насколько высок риск потерять то, что у нас было, не получив ничего взамен… [однако] выжидательная позиция означала бы отказ от новых, куда больших возможностей действовать во имя идеалов, за которые мы боролись столько лет, – идеалов «Солидарности».

«Мазовецкий еженедельник» оказал колоссальное влияние на политическую жизнь Польши. В отличие от других подпольных изданий, эта газета имела поистине общенациональный охват и первой начала продвигать идею переговоров с режимом. Спустя годы Михник назовет ее важнейшим изданием «Польской подпольной республики». Все годы, проведенные в тюрьме, «Мазовецкий еженедельник» был для него «источником силы, источником надежды, источником веры в то, что когда-нибудь появится свободная Польша… Мы ощущали это предчувствие в каждом выпуске».

Журналист и писатель Павел Смоленьский называл издание «чудом конспирации», «предвкушением свободной Польши в эпоху порабощения» и «словом истины для сотен тысяч поляков, с нетерпением ожидавших эти несколько страниц формата А4». Разумеется, все деликатно умалчивали о том, что финансировалось это издание ЦРУ, а основные средства поступали через Гедройца, также известного как QRBERETTA.

Лучиво, как обычно, не стала сентиментальничать по поводу закрытия своего детища. К тому же она была целиком поглощена лихорадочной суматохой, связанной с запуском новой газеты. Команда «Мазовии» обладала огромным опытом работы в подполье, но ежедневная газета с большим тиражом ставила перед ней задачи совершенно иного масштаба, причем большую часть из них требовалось решать незамедлительно.

Офисное помещение, которое нашли в бывшем детском саду, оказалось невыносимо тесным для издательства. Редакционные планерки проходили вокруг детской песочницы, а журналисты готовили материалы, сидя за низенькими детскими столиками на крохотных стульчиках, рассчитанных на дошколят.

Чтобы набрать дополнительный штат, Лучиво организовала встречу в Институте психологии Варшавского университета, который по иронии судьбы находился рядом с Умшлагплацем, на территории бывшего гетто, откуда польских евреев отправляли в концентрационные лагеря. Из пришедшей толпы желающих Хелена отобрала тех, кто показался ей наиболее подходящими, и направила их прямиком в «детсадовскую» редакцию.

Редакторы перевезли несколько компьютеров из старой редакции «Мазовецкого еженедельника», но новому издательству требовалось больше техники и больше средств, поскольку субсидии от Гедройца прекратились: «Мы просто перевернули эту страницу нашей жизни», – вспоминала Лучиво. Выручили кредиты под будущие продажи газеты и помощь из-за рубежа. Друзья Хелены, руководившие журналом New York Review of Books, одолжили ей огромную по тем временам сумму – 100 тысяч долларов, а дизайнер из французской газеты Le Monde разработал макет будущего издания.

Теперь у них стало на одну проблему меньше – с печатью газеты. Поскольку издание получило официальный статус, ему разрешили печататься в государственной типографии DSP и использовать и государственную систему распространения – это позволяло выпускать почти полмиллиона экземпляров ежедневно. Однако оставался один неприятный момент: корректурные оттиски газеты должны были проходить через цензора, который по-прежнему работал в типографии. Лучиво считала такую ситуацию «отвратительной, отвратительной, отвратительной». Она каждый день препиралась с этой женщиной, но, поскольку после «Круглого стола» цензура существенно ослабла, в большинстве случаев побеждала она. Претензии цензора в основном касались того, как газета освещала события в Советском Союзе и других странах соцлагеря.

Будучи по натуре трудоголиком, Хелена в те недели держалась исключительно на адреналине. Когда она пыталась уснуть, в голову начинали лезть мысли о нерешенных проблемах газеты. Чтобы не забыть что-нибудь важное, она начала записывать свои идеи на стикерах, которые держала на прикроватной тумбочке.

Постепенно, одну за другой, все проблемы удалось решить, и в первую неделю мая газета была готова к запуску. Ее назвали просто – «Газета избирателя» («Газета выборча», польск. Gazeta Wyborcza). Первый номер поступил в продажу 8 мая, меньше чем через месяц после закрытия «Мазовецкого еженедельника». Поначалу это была довольно скромная продукция – восемь страниц на сероватой польской бумаге, но сам факт создания ежедневной газеты в такие сжатые сроки был выдающимся достижением.

Как позже вспоминал Михник, «“Газета выборча” начала более чем скромно, но вскоре стремительно рванула вперед».

* * *

Даже после запуска новой газеты никто всерьез не верил, что «Солидарность» победит на выборах. В какой-то момент в правящей партии даже обсуждали, как лучше объяснить международному сообществу возможный провал оппозиции – если профсоюз не получит ни одного места, это плохо скажется на имидже демократических реформ и может отпугнуть банкиров, готовых выделить Польше жизненно необходимый миллиардный кредит.

На самом деле ни одна из сторон не была готова к настоящей предвыборной гонке с элементами открытой