Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

– О господи, – воскликнул он, – а я-то подумал, что ты имела в виду, что я понадоблюсь для следующего выпуска!

Специальный «забастовочный» выпуск «Мазовецкого еженедельника» № 260, вышел в четверг 25 августа 1988 года. Щесна получила несколько тысяч экземпляров и, не имея налаженных каналов распространения, лично развезла их в пункты раздачи возле поддерживающих «Солидарность» костелов, где, как она знала, газеты наверняка разберут. Она буквально хватала за руки друзей, знакомых и всех, кто попадался ей на глаза, со словами: «Ты едешь в Щецин – возьмешь эти экземпляры. Ты поедешь в Гданьск – отдашь им эти…»

Щесна не могла сказать наверняка, повлиял ли ее специальный выпуск «Мазовецкого еженедельника» на ситуацию. По ее словам, она понятия не имела, продлилась бы без него забастовка или нет – но августовские протесты 1988 года стали переломным моментом в этой «войне на истощение», когда власти осознали, что больше не могут подавлять каждую вспышку протестов в Польше.

26 августа, на следующий день после выхода номера, министр внутренних дел Кищак появился на телеэкранах с официальным заявлением. «Я уполномочен <..> встретиться с представителями различных социальных групп и трудовых коллективов, – сказал он. – Эти встречи могут проходить в формате круглого стола».

Пять дней спустя Валенса встретился с Кищаком для переговоров на высшем уровне, чтобы обсудить дальнейшие шаги, а 1 сентября объявил о прекращении забастовок. Взамен Валенса потребовал провести серию тайных предварительных обсуждений в формате круглого стола, на которых он надеялся добиться легализации «Солидарности».

Финальным аккордом истории с «открытой работой» Щесны стала милицейская облава на заседание редакционной коллегии «Мазовецкого еженедельника» 10 октября. Команда ослабила меры конспирации и работала в квартире одного из редакторов, когда ворвались стражи порядка. Милиция конфисковала деньги и электронное оборудование, включая компьютер, а потом отправилась с несколькими журналистами в их дома для обысков.

Это был первый случай за шесть с половиной лет работы, когда Службе безопасности удалось вычислить, где и как выпускается газета. Несмотря на то, что генерал Кищак создал оперативную группу для ликвидации «Мазовецкого еженедельника», им так и не удалось прекратить его публикацию.

Щесна и Лучиво объясняли некоторые промахи Службы безопасности обычным сексизмом: «Они думали, что “Мазовецкий еженедельник” все время готовят мужчины, – вспоминала Щесна. – А женщины у них где-то на подхвате, занимаются “мелочами” вроде распространения».

Когда в октябре СБ наконец-то поймала их с поличным, было уже слишком поздно. Несмотря на то, что в квартирах редакторов было обнаружено множество доказательств незаконной деятельности и большое количество запрещенной цензурой литературы, эсбеки не смогли никого арестовать, потому что не хотели срывать тайные переговоры с оппозицией.

После облавы газета снова вернулась к обычной работе.

* * *

Политическая атмосфера стремительно менялась, и система, против которой они сражались большую часть своей сознательной жизни, начинала рушиться. «Мы осознавали, что дело близится к финалу», – вспоминала Лучиво.

Гжегож Богута понял это, когда в очередной раз (по его подсчетам, в десятый) за ним пришли сотрудники госбезопасности. На него, как обычно, надели наручники и затолкали на заднее сиденье машины. Пока машина двигалась в сторону Министерства внутренних дел, один из конвоиров неожиданно повернулся к нему и спросил:

– Пан Богута, надеюсь, когда вы победите коммунизм, вы нас возьмете на работу?

Возможно, это была такая шутка, однако Богута воспринял эти слова серьезно. Представители силовых структур лучше всех понимали, куда движется Польша. Если даже те, кто извлекал максимальную выгоду из существующего строя, утратили веру в его перспективы, то какие шансы оставались у режима? «Я чувствовал, что что-то грядет», – признавался он позднее.

Михник тоже это знал. Русскоговорящий оракул «Варшавского салона» внимательно следил за советской прессой. Он понял то, что ускользало от польского руководства, эмигрантских кругов и даже американских спецслужб: реформы Горбачёва были не уловкой, а искренним стремлением к переменам.

В 1981 году консервативное кремлевское руководство принудило польские власти ввести военное положение ради сохранения социалистического лагеря. Но к середине восьмидесятых картина изменилась: теперь стареющие «ястребы» брежневской эпохи либо покинули этот мир, либо отошли на второй план, а из Москвы в Варшаву теперь поступали сигналы о гласности и реформах. В такой ситуации даже самый авторитетный коммунистический руководитель едва ли сумел бы обосновать перед народом необходимость жесткого курса, а Ярузельский никогда таковым и не был.

Однажды Богута зашел к Михнику в гости и обнаружил его сидящим на полу среди разбросанных русских газет и книг.

– Помянете мои слова, – произнес Михник. – Перемены придут из России.

Телевидение «Свободная Европа»[108]

Человеческому обществу необходима интеллектуальная свобода – свобода получения и распространения информации, свобода непредвзятого и бесстрашного обсуждения, свобода от давления авторитета и предрассудков. Такая тройная свобода мысли – единственная гарантия от заражения народа массовыми мифами, которые в руках коварных лицемеров-демагогов легко превращаются в кровавую диктатуру. Это – единственная гарантия осуществимости научно-демократического подхода к политике, экономике и культуре.

Андрей Сахаров. Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе

Таким образом, оказывается невозможным реформировать систему сталинского типа с помощью либеральной политики, проводимой правящей группой партии, которая, предоставляя людям больше свободы, остается единственным органом, устанавливающим пределы, в которых эту свободу можно осуществлять.

Иржи Пеликан. Социалистическая оппозиция в Восточной Европе

В 1988 году польские власти обратили внимание на любопытное новшество: по всей стране на зданиях начали появляться белые диски почти двухметрового диаметра. Первые такие устройства нелегально привезли из-за границы предприимчивые дельцы с черного рынка. Поначалу большинство людей, включая Службу безопасности, не понимали, зачем они нужны. Но к концу 1980-х годов эти огромные параболические конструкции, неизменно белого цвета и всегда устремленные в небо, стали появляться повсюду – на стенах домов и на крышах многоэтажек. Так в Польшу пришло спутниковое телевидение, или, как его иногда называли, «телевидение из космоса».

Ирония заключалась в том, что технология спутниковой трансляции была детищем Советского Союза. В1957 году Москва вывела на орбиту первый искусственный спутник, а десять лет спустя создала первую национальную систему спутникового телевидения «Орбита», которая позволяла транслировать телепрограммы даже в самые отдаленные уголки Сибири.

Однако польскую аудиторию конца восьмидесятых больше интересовали не эти скучные идеологически окрашенные передачи, а западное телевидение. С помощью большой тарелки, направленной в нужную сторону, поляки могли наслаждаться запретными плодами телевидения – американскими, британскими и европейскими развлекательными программами.

Первый европейский телекоммуникационный спутник EUTELSAT I-F1, зона покрытия которого включала часть территорий стран Восточного блока, транслировал разнообразные новостные, образовательные и культурные каналы, полностью свободные от идеологического контроля Главного управления. Канал Super Channel, с 1988 года принадлежавший