Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

идеальным способом провоза фотографий из Польши, пока покрышка не лопнула, разорвав пленку на куски. Когда снимки добрались до Лунда, они представляли собой настоящий пазл, который пришлось собирать по кусочкам.

Лебенбаум издал несколько фотоальбомов, которые Минден поддерживал закупками и распространением. Самым успешным стала «Война против нации» – подборка снимков, тайно сделанных в Польше и рассказывающих о репрессиях периода военного положения. Сюда вошли зернистые, полные драматизма фотографии бойни, которая произошла на шахте «Вуек» в тот снежный декабрьский день, исполненный криков и выстрелов. Этот альбом даже попал в Белый дом, и Рейган лично написал Лебенбауму благодарственное письмо, которое тот вставил в рамку и повесил на стену. Именно в офисе НПА он познакомился со своим самым надежным курьером – Янушем.

У Лебенбаума была собственная теория насчет того, как переправлять грузы через «железный занавес» и обратно, которой он поделился с Минденом в мае 1983 года. По его словам, восторженные идеалисты – это хорошо, но на свете есть сотни профессиональных спекулянтов, которые наживаются на дефиците товаров на Востоке, ввозя туда джинсы Levi's, западную рок-музыку и подержанную бытовую технику. Эти люди превратили контрабанду в настоящее искусство. Они подкупали таможенников и провозили товары через границу без лишних вопросов. Такие дельцы идеально подошли бы для перевозки литературы и печатных материалов – и не в последнюю очередь потому, что в случае неудачи они могли бы выдать груз за коммерческий, а не политический, что привлекло бы меньше внимания к эмигрантским кругам.

На встрече в офисе в Лунде они обсудили идею привлечения профессионалов, и, как будто по заказу, вскоре после этого один из его знакомых вышел на контакт с невысоким мужчиной лет сорока в берете – тем самым «профессионалом». Знакомый пригласил Януша встретиться с боссом, и Лебенбаум сразу понял: это именно тот человек, которого он так долго искал, – неприметный профи с собственным транспортом и без идеологических заморочек.

Чтобы проверить его как следует, Лебенбаум весь следующий год поручал ему мелкие перевозки в Польшу и обратно, параллельно собирая отзывы у своих контактов в «Солидарности». Новый курьер успешно прошел все проверки. «Он всегда получал самые лестные отзывы, – вспоминал Лебенбаум, – и всегда имел самые лучшие рекомендации. И все они исходили от людей, занимающих очень высокое положение в профсоюзной иерархии, в надежности которых у меня не было ни малейших сомнений».

Когда испытательный срок Януша закончился, Лебенбаум начал использовать его в качестве своего основного канала связи между Брюсселем и польским подпольем. В течение нескольких лет он доставлял важную корреспонденцию в обоих направлениях. А после провала с Леннартом Ярном ему доверили особо ответственную транспортировку принципиально нового груза – целый трейлер парамилитарного снаряжения для экстремистской, почти террористической группы в Гданьске.

Польская оппозиция представляла собой удивительно пестрый альянс: в ней соседствовали убежденные коммунисты и ультраправые националисты, эстетствующие варшавские интеллектуалы и суровые портовые бойцы из Гданьска. В периоды серьезных потрясений, например во время забастовок летом 1980 года, эти идеологические противоречия отступали на второй план. Но затяжная борьба без явных перспектив победы истощала силы оппозиционеров, ослабляла веру в идеалы «Солидарности» и обнажала глубокие трещины в коалиции.

В ЦРУ внимательно отслеживали эти процессы и прекрасно понимали ситуацию. Летом 1986 года в аналитической записке, в целом поддерживавшей осторожную долгосрочную стратегию варшавского подполья, прямо говорилось, что оно «организационно раздроблено», а между группами имеются «тактические разногласия». На самом деле все больше представителей оппозиции, особенно среди эмигрантского сообщества, теряли терпение по отношению к концепции «долгого марша». Настроения этого крыла точно выразил Калета, обрушившись с критикой на «диванных революционеров из Варшавы», которые якобы «злонамеренно» саботировали его с Лебенбаумом революционную деятельность.

Среди наиболее радикальных групп, возникших после введения военного положения, выделялась «Боевая Солидарность» (польск. Solidarność Walcząca, SW). Эту организацию основал во Вроцлаве в 1982 году физик и подпольный издатель Корнель Моравецкий. Члены группы давали торжественную клятву служить на благо «свободной и независимой Республики Солидарности» – подобно тому, как бойцы Армии Крайовой во время войны присягали на верность отечеству. На эмблеме группы логотип «Солидарности» соседствовал с довоенным коронованным польским орлом.

У «Боевой Солидарности» были собственные издательские мощности и даже радиостанция, которая выпустила более сотни программ. Ее лидером в Гданьском регионе был молодой бескомпромиссный активист по имени Анджей Колодзей, который считал, что любые переговоры с властями – это ловушка, а спецслужбы действуют совершенно безнаказанно, что наглядно продемонстрировало убийство священника Попелушко.

Чтобы дать понять Ярузельскому и Службе безопасности, что такие «тайные расправы» не останутся без ответа, группа Колодзея начала изготавливать взрывчатку из подручных материалов. В феврале 1987 года они взорвали небольшую бомбу в мусорном баке у здания партийного комитета в Гдыне. Бомба не была рассчитана на то, чтобы кого-либо ранить, но этот взрыв впервые привнес элементы терроризма в до того преимущественно мирное движение сопротивления.

Умеренные деятели оппозиции опасались, что партизаны скоро начнут сражаться с режимом на улицах, что может спровоцировать советское вмешательство. Однако многие, включая Гедройца, Калету и Лебенбаума, – восхищались смелостью радикалов и их попытками выбраться из политического тупика.

Лебенбаум лично принес присягу «Боевой Солидарности» и в начале лета 1987 года, во время поездки в Вашингтон, попытался от имени группы заручиться поддержкой Збигнева Бжезинского. Как именно отреагировал Бжезинский – вопрос спорный. Сам Лебенбаум впоследствии утверждал, что бывший советник по национальной безопасности категорически ему отказал: «Он выразился предельно ясно. Он сказал – не связывайтесь с ними, держитесь от них подальше».

Однако агенты Службы безопасности, которым удалось перехватить переговоры Лебенбаума после встречи, сообщили совершенно другую версию. По их сведениям, Лебенбаум сказал Бжезинскому, что «Боевой Солидарности» нужно от 100 до 150 тысяч долларов в год, а Бжезинский посоветовал ему обратиться за «горячими наличными»[99] к руководству польской службы «Радио Свободная Европа»[100]. При этом он добавил, что долгосрочная помощь будет возможна только в том случае, если Лебенбаум предоставит ЦРУ полную информацию о структуре организации и о том, на что будут потрачены деньги.

Американцам нужны были гарантии, что, когда в Польше наступит «Час X» – то есть начнутся новые крупные забастовки или уличные протесты, – субсидируемая организация «сможет взять инициативу в свои руки». Было бы неплохо, если бы группа «совершила какой-нибудь зрелищный, сенсационный акт», который привлек бы внимание американской общественности.

Дальнейшие действия Лебенбаума, похоже, подтверждают версию Службы безопасности. Он принялся активно искать финансирование для «Боевой Солидарности»: сначала связался с «Радио Свободная Европа»[101], а затем через своего проверенного курьера передал Колодзею сообщение о том, что американцы готовы дать деньги, но хотят знать больше деталей: сколько у организации членов, где она действует