Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

умели швырять на театре войны деньгами и потворствовать всякой блажи наших подчиненных, снискивая себе тем дешевую популярность, в обеспечение жизненного пути после проигранной кампании. Нажившиеся, обогатившиеся, эвакуировавшиеся, награжденные, осыпанные милостями все-таки из чувства благодарности, может быть, будут молчать и даже поддерживать славу развенчанных кумиров. О тонкий, но все-таки неверный расчет, ибо были люди, воевавшие не для наград и наживы, а во славу и честь Родины; они были не ко двору, их стремились изгнать, но уничтожить не посмели, и вот они могут сказать слово правды и потребовать общественного суда.

Затронув вопрос о бесцельности формирования во время войны при пехотных полках конных охотничьих команд, не могу обойти молчанием интересного факта сформирования конных добровольцев есаула Шахматова, случившегося перед самым заключением мира. Вот история этого оригинального безобразия. Шахматов служил когда-то в кавалерии и еще до 1890 года вышел в отставку; затем он сделался интендантом и, следовательно, не имел ничего общего со строевой службой более 12 лет. На войне он, конечно, оказался казаком и получил в командование 6-ю сотню 2-го Верхнеудинского полка. Когда я занимал Мади, то он был с своей сотней в составе дивизиона, вверенного Свешникову, стоявшего в Сандиазе. Как уже сказано выше, отличиться этому дивизиону не пришлось. Кажется, еще до Тхазелинского бегства Шахматов получил лестное назначение держать своей сотней летучую почту куда-то от главной квартиры Ляояна, где и процветал, напоминая о себе на страницах газеты «Вестник Маньчжурской армии», повествуя о необходимости проявлять более энергичную и деятельную разведку; не помню, летом ли 1904 года, или позднее, он дописался до призыва нашей кавалерии к партизанским действиям, причем сам он продолжал партизанить в глубоком тылу армии и армий, в Ляояне и Харбине, потому что сотню и полк ему пришлось оставить. Случайно я встретился с ним в Харбине и в насмешку заметил, что вот, мол, он пишет о партизанских действиях, а сам не подает примера исполнения такой лихой службы. На следующий день Шахматов пришел ко мне и сказал, что мои слова задели его за живое, и он намерен испросить разрешение Линевича на вызов охотников из драгун и казаков для составления партизанского отряда под его начальством. Я понимал, что человек, проведший всю войну вдали от противника, неспособен к выполнению такой задачи и, конечно, не найдет охотников собраться под его знаменем, особенно среди офицеров, но ради шутки, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, сам редактировал его докладную записку на имя генерал-квартирмейстера главнокомандующего, генерал-майора Орановского, на которого, в смысле содействия его затее, особенно рассчитывал Шахматов. Я был заранее уверен, что вся затея кончится ничем, но каково же было мое удивление, когда через некоторое время, встретив Шахматова, я узнал, что Орановский отнесся очень сочувственно к докладной записке и что уже Линевич дал разрешение навербовать добровольцев на целых две сотни, на что уже ассигновано 75 000 рублей (это никак не могло мне прийти в голову!!!).

Приказом главнокомандующего от 15 июня 1905 года было разрешено сформировать партизанский отряд Шахматова на следующих основаниях:

Отряд формируется на 3 месяца со дня формирования.

Состав отряда: классных чинов 4, в том числе 3 переводчика и 1 почтово-телеграфный чиновник; вахмистров 2, унтер-офицеров 20, сапер 12, партизан 256, нестроевых 17, лошадей: верховых 307, вьючных 3 и под классных чинов 4.

На формировании отпускалось: на лошадь 150 р., на седло 25 р. и на вьюк 15 р., на канцелярские расходы в месяц 20 р., жалованья партизанам по 12 р. в месяц.

Сделав подсчет стоимости формирования на основании этих данных, выйдет, что оно обошлось казне не менее 70 000 р., а содержание партизан и их коней за 3 месяца, по минимальной расценке фуража, около 30 000 р. Итого было выброшено не менее 100 000 р., а может быть, и гораздо больше (говорят, 180 000 р.).

Я сказал, что всю эту затею можно было назвать оригинальным безобразием, и полагаю, что оспаривать это довольно трудно. Известно, что наша армия совсем не нуждалась в кавалерии, ибо ее было слишком много на театре военных действий, и она далеко не принесла всей той пользы, которую могла бы принести и которую от нее ожидали. Наемных войск в нашей армии не было, если не считать Кавказскую казачью бригаду, формирование которой также было ошибкой, но эта ошибка произошла в самом начале войны, когда мы еще не были умудрены опытом, а формирование отряда Шахматова исполнено в самом конце кампании. Для того чтобы ожидать от партизанского отряда успешной деятельности, прежде всего надо было найти соответствующий элемент для командования им, но что же представлял из себя Шахматов, кроме разве того, что был знаком с Орановским: до войны даже не был военным, а чиновником, а всю войну просидел в тылу и решительно ничем себя не зарекомендовал; популярности как воина и кавалериста не имел и даже вообще пользовался сомнительной репутацией, а следовательно, нельзя было рассчитывать, что под его командой соберутся лихие офицеры-партизаны. Да откуда и взялись бы они, когда вся масса нашей кавалерии не проявляла за всю войну склонности к лихим набегам и рейдам, а тем более к партизанству. Но посмотрим, каков мог и должен был быть в отряде Шахматова состав партизан – нижних чинов – добровольцев. Летом 1905 года война уже достигла высшего предела непопулярности и несочувствия во всей среде русской нации; если и были в начале войны геройские люди, шедшие класть свою голову за общее дело, то, к сожалению, надо сознаться, к концу ее мог идти добровольцем только тот, кто не знал, как себя устроить, а следовательно, представлял из себя нежелательный в нравственном отношении элемент. Из кого мог набрать Шахматов своих партизан в Харбине? исключительно из разных отбросов, авантюристов, неудачных спекуляторов, торговцев, выгнанных служащих Восточно-Китайской железной дороги и разных частных учреждений. А, следовательно, какую же пользу мог принести такой отряд, состоящий из совершенно негодного элемента нижних чинов и несоответствующего командного элемента. Наконец для партизана нужно иметь хорошего коня, хорошее снаряжение и уметь хорошо ездить верхом, если партизанить по-кавалерийски. В данном случае лошади были отвратительные, китайской и монгольской породы, седла представляли из себя китайскую рвань, а люди, конечно, едва болтались в седле. Значит, для кого же понадобилась вся эта затея? Только для есаула Шахматова, преследовавшего, конечно, свои личные расчеты и интересы. Я их не знаю, но если бы напечатать то, что говорили про них в армии, то уже ради одного этого нельзя было допускать такого