Всё, во что мы верим - Екатерина Николаевна Блынская

Внезапно Ника услышала свист. Рация выпала у нее из руки, она прыгнула вперед, за край берега, и тут же пыльный фонтан взрытой земли обдал ее колючими кусками почвы и травы. Олег упал в ручей, второй выстрел последовал уже прицельней, в другой берег ручья, теперь можно было только лечь и ждать.

– Кто там кладет?! – закричал Никита; мины летели из-за них, из лесополосы.

Тимур просто трагически молчал. Он догадался, что наши, не слушая эфир, решили, что суета с хохлами возникла неспроста и надо как-то помочь ситуации.

Олег оставил Надю лежать в ручье, а сам подполз к берегу, ближе к Нике.

Наконец они оказались рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Ника уже из последних сил схватила его за руку и затащила под берег. Олег уткнулся головой в глину и молчал. Он не был ранен, только немного оглушен близким разрывом снаряда. До них из лесополосы было довольно далеко, метров пятьсот, поэтому этот обстрел нужно было только переждать. Ника смотрела, как взрывается вода вокруг Нади. Но вариантов затащить и ее в безопасное место не было. Наконец, когда все стихло, Олег поднял голову и стащил балаклаву на подбородок. Ника, перемазанная болотной грязью, словно заново его увидела. Да, это был уже совсем другой человек.

– Олег, уходи к нашим.

Тот замотал головой, прищурившись.

– Олег, ты предатель.

Он снова замотал головой и вытер со лба грязь.

– Тогда уходи, пока я тебя отпускаю. Олег! Пока ты жив, все можно исправить. Уходи, пока можно. Офицеры в воздух не стреляют.

Олег снова поднял глаза на Нику. В них смешались чувства, как в адском котле. Но и какая-то надежда промелькнула.

– Смешно… Всё не так! – сказал он.

– Тогда уходи. Быстрее. Будешь жив… Она враг, оставь ее.

– Люблю тебя, мам, – чуть слышно шепнул Олег. – Мы еще встретимся.

Ника схватила его за руку, словно хотела утянуть, и сплошная пелена слез легла ей на глаза.

Надя лежала на воде с открытым глазом, чуть шевеля ресницами, в этих последних дрожаниях сейчас и осталась еще жизнь.

Олег вырвался, ничего не ответив, откинулся с берега к ручью, подобрал пистолет и, проходя мимо Нади, выстрелил ей в голову.

Олег хлюпал жидкой грязью, и Ника уже видела, как ему тяжело, но он все равно дошел до заведенного багги, даже не тронутого обстрелом, и газанул в сторону леса.

Словно опомнившись, Ника подползла по грязи, выхватила из Надиного нагрудного кармана «Форт» – и так и застыла с вытянутой в сторону Олега рукой. Надина кровь окрасила воду ручья, расходясь бурым пятном. Нике будто пальцы свело, пистолет ходил ходуном в руке, и Ника опустила его, выругавшись на себя плохими словами.

Со стороны нашей лесополосы зажужжали фипивишки и влетели в лес ровно через несколько секунд после того, как туда заехал Олег. Судя по тому, что по ним открыли огонь, в лесу Олега ждали, прикрывали его.

Пока Ника сидела под берегом и осознавала, что происходит, а может, ждала вражеского дрона, который с легкостью бы ее накрыл там, минометный обстрел усилился. Откорректировавшись, клали уже более прицельно – в лес.

Но Ника, выбравшись на открытое пространство, забрав рюкзак Олеся, который тащил Краснодар, пошла в сторону своих позиций, прямо на Никиту и Тимура.

Пусть стреляют. Теперь уже все равно. Красулю она не дотянула, а Олег жив… и это главное. Пусть только живет. Надо хотя бы дойти теперь до Никиты.

* * *

Тимур мало что понимал из того, что говорил ему Никита. Никита и сам ничего не понимал. Тут все как-то сработало не по законам жанра, а, наоборот, против них. Как было хорошо: вальнуть всех сразу, забрать спокойно Нику – и там уже разобраться, какого черта она не ушла из Надеждино. Но Никита не мог знать – почему. И Вершина, который до сих пор еще тоже не пришел в себя в госпитале, тоже не мог ему сказать.

Тем более что Нику Никита сам вызвался забирать. И минометчики позади них просто увидели движение и отработали по врагу. Ну, потому что Ника ведь в их форме, с синей ленточкой! Кто там видит, что это за группа товарищей!

Как оказалось, это вообще был расчет соседней бригады, где ничего не слышали о плане Никиты – и очень удивились, когда услышали.

Пока группа врага и Ника были под прицелом Тимура, Никита ловил его усмешку. Мол, негоже… так нельзя. Ну, девочка, ну, наша, ну, она сама влезла в эту историю. А теперь еще какие-то хохлы притащились на багги.

– Там Олег… – сказал только Никита, когда увидел багги.

Впрочем, он не знал, что там Олег, а догадался. Да и странно было не опознать в фигуре, словно срисованной с него молодого, свое продолжение. И все ему сразу стало ясно в поведении Ники.

– Олег? – переспросил Тимур. – Наш?

– Мой Олег… – сказал Никита чуть слышно.

Тимур не знал, что у Никиты есть сын, он знал только про нынешнюю жену, про проблемы с ней, поэтому решил, что Олег – это какой-то важный для Никиты человек, но какой – не стал спрашивать. Да и все произошло так быстро, что Тимуру даже не пришлось никого сработать.

А уж когда полетели мины из сто двадцатого, Тимур совсем удивился. Он даже не поворачивал на Никиту головы, только сказал, что они за берегом, до них не долетит. Они в укрытии. Хорошо, что успели уйти с поля.

Потом, когда обстрел утих, Никита осмелился посмотреть на то место, где лежали убитые Олегом хохлы.

Трое лежали. И никакого движения. Ноль движения.

Тимур смотрел, как уезжает багги.

– Ну? – коротко спросил он у Никиты. – Уходит!

– Нет… – ответил Никита и снова уставился в бинокль, пытаясь рассмотреть, что там вообще происходит.

Зачем стрелял Олег… Где Ника… Кто уехал? Никита вызвал своих.

– Кто кладет из-за спины? – спросил он холодно. – Какие обезьяны?

– Не мы, – ответили ему. – Тихоокеанцы.

– Чтоб их… – непечатно выразился Никита. – Долбоящеры!

– Они сейчас Железное штурмуют.

– Пусть берут хоть остров Сахалин, – сказал Никита. – Дайте «птицу» на человека.

– А если ей это… кирдык? – спросил Тимур.

– Заткнись ты, Уштиблять! Пусть «птица» летит!

– Поддержу… – вздохнул Тимур.

Ника выползла на берег, и Никита увидел, как она подняла обе руки вверх и махнула ими. А потом, подобрав рюкзак, пошла к ним. Теперь «птица» вела ее к своим.

– Дай сигу, – сказал Никита.

– Я не курю… – ответил Тимур изумленно.

– Идет, гляди… идет. Спаслась все-таки.

*