Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

сменил новый стиль, прозванный «сталинским ампиром», апогеем которого станут знаменитые московские высотки. Специфика идеологической ситуации первых послевоенных лет была такова, что против замены классической стилистики на русскую прямо никто возражать не мог. В качестве архитектурного оформления применение мотивов древнерусского зодчества даже поощрялось, но при этом должен был ощущаться дух великой сталинской эпохи. Поэтому архитектурные советы раз за разом заворачивали проект новгородского вокзала с категорическими предписаниями сделать архитектуру менее архаичной.

Чтобы спасти проект, Щусеву пришлось уговорить Явейна пойти на непринципиальные уступки. Проект был согласован, и через четыре года в чистом поле на городской окраине возникнет волшебный «белый паровоз», мчащийся сквозь века. Одновременно решился вопрос о «парадной магистрали» Новгорода, которую так эффектно завершал новый вокзал. Эту магистраль составили старинные Легощая и Чудинцева улицы, переименованные в Советскую и Льва Толстого и продолжавшиеся новой Вокзальной улицей, впоследствии переименованной в улицу Карла Маркса (ныне Воскресенский бульвар).

Часто наезжая в Новгород, братья Щусевы обсуждали будущий генплан с первым секретарем обкома Бумагиным, который впечатлил их своей спокойной вдумчивостью. В целом одобрив идею города-музея, Григорий Харитонович дал много полезных советов, касавшихся современной жизни Новгорода, развития его экономики и социальной сферы.

Возвращаясь из Новгорода, Щусев с новым азартом брался за дело, набрасывая эскизы будущих улиц и площадей, которые потом превращались в рабочие чертежи. Художником он был отменным, сам Репин говорил, что Щусев рисует лучше всех известных ему архитекторов.

3.

Напряженная работа над новгородским генпланом завершилась в конце сорок восьмого года. Обычно требовательный к себе и другим Щусев был доволен. Вместо лежащего в руинах Новгорода на листах ватмана возник новый город – радостный, нарядный, сказочный!

Прежде чем везти генплан в Новгород, Щусев представил его на VI сессии Академии архитектуры СССР, остановившись на той огромной роли, которую играет Новгород в истории России и русского искусства.

– Архитектура Новгорода проста, – говорил Щусев, – линии арок и сводов, пропорции выисканы с чрезвычайной простотой и скромностью и вместе с тем с большой значимостью великого искусства. Задача восстановления такого города заключается в том, чтобы, сохраняя его историческое обаяние, придать ему в то же время прогрессивные черты современного культурного города.

– Памятники архитектуры древнего Новгорода и сооружения первой половины XIX века роднят теплота их облика, общий масштаб, простота и пластичность архитектурных форм, минимум архитектурного убранства, – продолжал Щусев. – В этом заключаются программные требования к архитектуре вновь возводимых зданий Новгорода.

– Имеет ли право советский зодчий заслонить исторические памятники современными сооружениями? – спрашивал Щусев и сам себе отвечал: – На этот вопрос может быть дан только отрицательный ответ. Советский архитектор, восстанавливающий Новгород, обязан бережно сохранить чудесные памятники прошлого во всем их величии. Задача заключается в том, чтобы современный архитектурный ансамбль не противостоял истории, а явился ее органическим звеном.

Академики встретили доклад Щусева дружными аплодисментами. Заручившись их одобрением, Алексей Викторович распорядился готовиться к защите генплана в Новгороде. Теперь осталось поставить точку, или, лучше сказать, восклицательный знак в этой грандиозной работе, такой важной и для самого Щусева, и для его соратников.

Но что-то пошло не так…

4.

Защита генплана восстановления Новгорода была назначена на предновогодние дни 1948 года. Подготовка к ней была омрачена для Щусева неожиданным уходом с поста первого секретаря Новгородского обкома партии Григория Харитоновича Бумагина, с которым у него сложились тесные, почти товарищеские отношения. Тревожили зодчего и слухи об изменениях в высших эшелонах власти, да и сама накалившаяся после смерти Жданова атмосфера в стране не внушала оптимизма.

Новый руководитель Новгородской области Михаил Тупицын при первом знакомстве произвел на Щусева малоприятное впечатление. Держался тот подчеркнуто официозно, а когда Алексей Викторович похвалил его предшественника, то и вовсе посуровел и замкнулся. Судя по всему, Тупицын уже получил сведения о генплане и успел составить о нем свое мнение.

Вместо колонного зала театра, на чем настаивали авторы проекта, им предоставили тесный зал заседаний бюро с плохим освещением. Отклонил Тупицын и предложение о публичном обсуждении генплана, объявив, что слушания будут проходить в присутствии только членов бюро обкома партии. Для Щусева, привыкшего к живым, открытым дискуссиям, в которых он чувствовал себя как рыба в воде, это было неприятным сюрпризом. «К чему такая секретность? – спросил он. – Ведь это касается всех жителей города!»

В ответ Тупицын туманно отвечал, что закрытый режим обсуждения необходим во избежание обывательских разговоров, но если генплан будет одобрен, местная пресса ознакомит с ним жителей города. После долгих и унизительных для маститого академика препирательств Тупицын все же согласился пригласить на слушания нескольких представителей городской интеллигенции.

5.

Утро следующего дня Щусев и его сотрудники встретили во всеоружии. Сам Алексей Викторович, тщательно выбритый, в добротном костюме и с галстуком-бабочкой, выглядел женихом, как шутили его помощники. Защитивший в своей бурной творческой жизни множество проектов, не терявшийся в присутствии первых лиц страны, Щусев на этот раз сильно волновался, ведь решалась судьба такого дорогого его уму и сердцу проекта!

Среди присутствующих Щусев заметил директора музея Тамару Константинову, с которой успел подружиться, и ее устремленный на него восхищенный взгляд помог академику обрести привычную уверенность.

Члены бюро обкома появились точно в назначенное время. Тихо переговариваясь, постояли у стендов с эскизами планировок, а затем расселись за длинным столом, покрытым зеленым сукном. Тупицын произнес краткое вступительное слово и предоставил слово руководителю проекта.

Вооружившись указкой, Щусев вышел на середину зала. Волнение сразу ушло, жесты стали плавными, речь полилась свободно и раскрепощенно:

– Товарищи! Возможность заново возродить один из древнейших и славнейших городов России не только вдохновляла нас, но и порождала чувство огромной ответственности. Получить проектировку города, строящегося фактически заново – это не только великая честь для архитектора, но и уникальный шанс повторить в новых современных формах творения древних зодчих!

Затем Щусев перешел к детальному описанию проекта. По новому генплану городская территория увеличивалась в полтора раза. Сохранялась исторически сложившаяся система улиц: на Софийской стороне радиальная, на Торговой – прямоугольная. Центрами города по-прежнему оставались: кремль на одном берегу Волхова и Вечевая площадь с примыкающими к ней Ярославовым дворищем – на другом. Этот ансамбль дополнялся новой площадью у стен кремля, предназначенной для демонстраций и парадов. На ней размещаются здания обкома и облисполкома, театр, трибуны и памятники Великой Отечественной войны.

На Софийской стороне предусматривается новая вокзальная площадь. На Торговой стороне расширяется Знаменская площадь; в ее ансамбль включаются памятники архитектуры – Знаменский собор и Преображенская церковь. Улицы озеленяются, но ширина их (20–25 м) не изменяется. Набережные благоустраиваются. Причалы и лесные биржи сносятся, расширяется и улучшается речной порт. Благоустраиваются