Свет в тайнике - Шэрон Кэмерон

Я даже не успеваю посмотреть, кто подошел к нашей двери. Раздается стук, и басовитый голос произносит:

– Панна Подгорская!

Бас явно деланый.

– Вы прячете у себя мужчину?

Я слегка приоткрываю дверь.

– Сюрприз! – кричит Янука. – Мы тебя нашли! И у тебя выходной! – В руках у нее бутылка водки и пачка сигарет – дополнительный паек, который мы получаем за работу на фабрике.

– Стефи! Ты не хочешь пригласить нас в дом? – спрашивает она.

Я распахиваю дверь; за ней стоят Любек и еще три девушки, с которыми я незнакома, но не раз видела их в цеху, а также еще две пары, которые я прежде не встречала. Они заполняют мою тесную кухню.

– Что… что вы здесь делаете? – спрашиваю я.

– Мы всегда собираемся по воскресеньям, когда выдают паек, ты же знаешь!

Один из них ставит на мой уполовиненный кухонный стол тарелку с печеньем и патефон и врубает его на полную мощность.

– Но откуда вы…

– Мы шли к Анне, – объясняет Любек.

Я не знаю, о какой Анне он говорит.

– И Янука увидела тебя возле колодца.

– Как у тебя славно! – восклицает Янука, просунув голову в спальню. – Такие прелестные шторы!

Я знаю, что все мои люди спрятаны, но все же хочется подбежать и захлопнуть дверь перед ее носом.

Янука в приподнятом настроении, на щеках у нее играет румянец. Бутылка с водкой, по-видимому, уже открыта.

– А-а-а! – взвизгивает она. – Вы только посмотрите! Куры!

Со всех сторон сыплются восторги по поводу кур в маленьком коридоре. Как будто я держу их в качестве домашних питомцев. Собственно, Хелена так и считает. Я озираюсь и вижу ее сидящей в углу с широко распахнутыми глазами. Она дрожит.

– Это твоя сестра? – спрашивает незнакомка с ярко накрашенными губами.

– Хеля, – подзываю я, протягивая к ней руку.

Она подходит, и я наклоняюсь к ее уху. Снова начинает играть пластинка, и мне приходится говорить чуть громче.

– Ты не хочешь пойти погулять? Тебе необязательно здесь находиться… – Ей лучше быть подальше, в случае если что-нибудь пойдет не так. – Поиграй, пока мне не удастся от них избавиться.

– Ты сделаешь так, чтобы они ушли? – шепчет она, оглядывая спальню.

– Да, но на это уйдет несколько минут. Хорошо?

Она кивает и бежит к выходу, как будто ею выстрелили из лука.

– Она застенчивая?

Я поднимаю глаза и вижу Любека с сигаретой в зубах.

– Да, очень, – отвечаю я, не вдаваясь в подробности. Мне не нравится, что он за нами наблюдал.

Пары меняют пластинку и начинают танцевать перед диваном. Янука вручает мне мой же стакан, до краев наполненный водкой.

– Какой получился чудесный сюрприз! – восклицает она. – И как, наверное, здорово жить одной. Без родителей!

«Да, – думаю я, – куда уж лучше, когда тебе на плечи давит груз такой ответственности».

Но ведь она ничего об этом не знает.

Если бы я была Янукой, то, живя самостоятельно, имея работу и некоторое количество денег, наверное, тоже считала бы все происходящее отличным сюрпризом. Пила бы водку, пекла печенье, угощала бы всех сигаретами и танцевала с парнями.

Но я не Янука.

Мне надо придумать, как от них избавиться.

Найдя бутылку с водкой, я подхожу к раковине, чтобы перелить обратно содержимое своего стакана. Не хочется, чтобы пропадал чей-то паек. Свой я всегда продаю.

– Так ты и водку не пьешь? – спрашивает Любек.

«Лучше бы ты пошел поискал Януку», – думаю я.

– Ты давно здесь живешь? – спрашивает он.

– Несколько недель.

– Хорошее место. Только соседи у тебя не очень.

Я смотрю вверх. Любек очень высокий.

– Что ты имеешь в виду?

– Я видел перед домом эсэсовца. Не хотел бы иметь такого соседа.

Эсэсовец. В доме у пани Краевской. Что он там делает?

– Он сейчас там?

– Да.

Я чувствую такую острую боль за левым глазом, что меня передергивает.

– Я был в гетто, – продолжает Любек, – вместе с дядей. Он собрался жениться и хотел заказать кольца у знакомого ювелира. Ты не поверишь, что там вытворяют эсэсовцы.

Я как раз этому верю.

В соседнем доме эсэсовец. Эсэсовец по соседству…

– Я слыхал, гетто собираются ликвидировать.

– Где ты об этом слышал?

– Полицейские обсуждали между собой. Возле забора.

– Совсем ликвидируют?

– Не оставят ни одного человека. Judenfrei[27]. Они говорили, что евреев куда-то перевезут, но я в это не верю.

– Что же, по-твоему, они сделают?

– Задраят ворота и подожгут. Эти ублюдки способны на все.

Я качаю головой.

– Нет. Они не станут поджигать. Перестреляют. Всех до единого.

Хенек, Данута, вам надо немедленно уходить.

– Ясно, что они всех убьют так или иначе, – соглашается Любек. – А потом возьмутся за нас.

Он озабоченно сдвигает брови, потом говорит:

– По-моему, стакан уже чистый.

Я смотрю вниз. Оказывается, я все еще мою стакан.

– Покажешь мне свой дом? – спрашивает он.

– Там не на что смотреть. Просто спальни.

– Ну так покажи их мне.

Я прячу улыбку. Нет уж, Любек, тебе ни к чему смотреть на мою спальню и на то, что там спрятано. На другую, которая используется как уборная, тоже не стоит.

Жаль, но я не могу произнести это вслух, потому мне приходится придумывать отговорку:

– Я не показываю мальчикам свою спальню.

– Неужели? – ухмыляется он. – Что же там такое?

Я оборачиваюсь и вижу, что одна из пар танцует в моей спальне, захватив с собой патефон.

– Стойте, – говорю я. – Подождите! Вам туда нельзя!

Я вбегаю в спальню. Пластинка запущена на полную громкость так, что закладывает уши. Одна пара танцует, вторая уселась на кровать над тайником и целуется.

Из-под кровати раздается какой-то шум, как будто кто-то плюется и бормочет, а потом что-то с грохотом падает – по-видимому, деревянная доска.

Что там такое творится?

Внутри у меня все сжимается.

– Стефи, – обращается ко мне оторвавшаяся от поцелуя девушка и отодвигается от своего парня. Понятия не имею, кто она такая.

Внизу опять со стуком падает что-то деревянное.

– Что это? У тебя кошка под кроватью? Обожаю кошек!

Она освобождается из объятий своего возлюбленного и становится на колени.

– Иди сюда, киска…

– Стой! – кричу я. – Не лезь туда!

Танцующая пара останавливается, девушка на полу и ее молодой человек смотрят на меня в недоумении. Я не знаю, куда делась Янука и другие девушки, но чувствую у себя за спиной присутствие наблюдающего за мной Любека. Я становлюсь на колени рядом с девушкой на полу на случай, если придется удерживать ее силой.

– У меня кот очень агрессивный, – говорю я, – он расцарапает тебе