Свет в тайнике - Шэрон Кэмерон

– Цеся! Янек!

Но первым на свет вылезает старый Хирш. Он весь перепачкан в земле, абсолютно мокрый, как будто только что вылез из пруда, и к тому же у него мертвенно-бледное лицо. Он выплевывает на пол носовой платок, которым ему, как я догадываюсь, заткнули рот, чтобы не производил шума, после чего, все еще лежа на животе, разражается удушливым кашлем. Я приношу ему воды, Макс укладывает на место половицы, а пани Бессерманн выбирает из волос Цеси прилипшие к ним кусочки глины. У Дзюси и Янека такой вид, как будто они вот-вот подерутся, а доктор Шиллингер и Суинек, стоя на коленях, пытаются помочь Хиршу.

– Унесите его в другую комнату, – говорю я шепотом. – Быстрее!

Пани Краевская и ее племянник-эсэсовец вряд ли примут его кашель за мой.

– А кто следит за окном?

Они начинают шевелиться, но недостаточно быстро. Мне нужен Макс, но его нет.

– Послушайте! – Я жестами привлекаю их внимание, но говорю очень тихо. – По другую сторону стены – эсэсовец!

Мои слова возымели действие. Старого Хирша быстро перетаскивают в другую комнату. Цеся идет к окну. Пани Бессерманн утихомиривает Янека и Дзюсю. А я иду на кухню, по которой бегают куры. Кто-то открыл дверь в коридор, и, поскольку в коридоре никого нет, этот человек поднялся на чердак.

Я карабкаюсь наверх и вижу Макса, стоящего со скрещенными на груди руками в проникшем сюда из окошка пыльном луче света. Нам нельзя шуметь. В граничащих с нами комнатах пани Краевской на втором этаже стены еще тоньше, чем внизу. Я подхожу к Максу поближе.

– Мой первоначальный план не работает, – шепчет он.

Я это уже поняла.

– В тайнике и так не хватает места для всех. Не думаю, что смогу его расширить, не разрушив при этом дом или не оказавшись в подвале.

Подвал принадлежит пани Краевской.

– Что мы будем делать, когда к нам присоединятся Хенек и Данута?

– Купить дополнительные кровати? – предлагаю я.

Он улыбается. Потом, приподняв бровь, говорит:

– Я знаю, Фуся. Кот!

– Он расцарапает тебе лицо. – И мы оба смеемся, стараясь делать это как можно тише. На самом деле тут нет ничего смешного. Мы просто чувствуем облегчение после пережитого страха за свою жизнь, которая с большой вероятностью могла оборваться сегодня.

– Ты слышал насчет эсэсовца? – спрашиваю я.

– По большей части. Когда ваш разговор не заглушал кашель. Надеюсь, ты не станешь и ему тоже назначать свидание?

Я качаю головой. Макс поднимает бровь, и это означает, что он просто поддразнивает, однако мне не нравится, что он использует слово «тоже». Мне кажется, он до сих пор огорчен историей с офицером Бердецким.

– Тебе стоит быть поосторожнее с Любеком.

– Откуда ты про него знаешь?

– Ты удивишься, если узнаешь, как много можно расслышать из-под пола. Он задавал тебе так много вопросов.

Мне не до конца понятно, что больше волнует Макса: интерес Любека ко мне или к моей запрещенной деятельности. Он расхаживает по чердаку из угла в угол прямо в носках. Затем снова подходит ко мне поближе, так, что мы можем разговаривать.

– Я думал о постройке стены. Вот тут. – Макс делает несколько шагов вперед и руками очерчивает линию, отсекающую часть длинного узкого чердака. – Если бы нам удалось достать дерево, – шепчет он, – старое, новое сюда не подойдет, я мог бы построить здесь фальшивую стену и устроить за ней тайник для нас. В нем, конечно, будет тесно, тем более что добавятся еще двое, но это лучше, чем лежать вплотную друг к другу под землей. Ты не представляешь, как тяжело лежать не шевелясь и как там холодно. Детям страшно, а старому Хиршу и даже доктору Шиллингеру трудно быстро забираться под кровать. Думаю, всем будет быстрее и проще подняться по лестнице.

Я запрокидываю голову, стараясь представить себе, как будет выглядеть то, что он задумал.

– У тебя все получится, – говорю я.

– Ты так думаешь? – поворачивается он ко мне.

– Тайник, который ты построил на Коперника, получился отличным.

Макс хмурится.

– Что ты там делала?

– Встречалась с Хенеком и пани Бессерманн.

– Мне было бы легче, если бы ты туда не ходила.

– Я знаю. Прости.

Мы оба смотрим на стену. Вернее, на стену, которую Макс еще только собирается построить.

– Здесь этого не случится, – говорю я ему. Он знает, что я имею в виду подвал на улице Коперника. – Мы не дадим этому случиться.

– Я придумаю, как это сделать, – кивает он.

Я стряхиваю остатки земли с его лохматой шевелюры.

Думаю, он сможет.

21. Июль 1943

Вот уже четвертую неделю я тщетно ищу на рынках дерево, которое могло бы выглядеть естественно на чердаке. Но в один из дней, рано утром, по пути на работу я встречаю мужчину, толкающего по направлению к рынку тележку, доверху груженную старыми досками. По его словам, доски остались после разборки дома, разрушенного во время боев русских с немцами. Он объясняет, что дерево можно использовать, но интересуется, зачем мне столько старых досок. На дрова, вру я ему и бегу обратно на Татарскую за деньгами. Я предупреждаю обитателей дома, что человек доставит доски к заднему входу.

Я оставляю Хелену проследить за доставкой, объясняю пани Краевской, что мне отдали старые доски на дрова, дабы она не думала, будто я их купила, и мчусь на работу. Подбегая к «Минерве» по железнодорожному мосту, я уже вижу, что опоздала. Правда, герр Браун ничего не заметил, потому что Любек запустил мои станки без меня.

С некоторых пор Янука, Любек и я почти всегда отправляемся на обеденный перерыв вместе. Я не до конца понимаю природу их отношений. Но главное – они больше не пытаются устраивать вечеринки у меня дома. Кажется, они поняли, что я не люблю незваных гостей.

Племянника пани Краевской зовут Эрнст. Он служит в СС, но сейчас в отпуске; он кажется мне омерзительным. Бо́льшую часть времени он проводит в доме, по-видимому за выпивкой, потому что, когда попадается мне навстречу, всегда пьян. Из-за его присутствия восемь спрятанных у меня евреев вынуждены разговаривать шепотом и ходить на цыпочках, поэтому раздражительность среди обитателей дома нарастает. Особенно это относится к детям. Хелена старается как можно больше времени проводить вне дома. Мне даже не всегда известно, где она. Дежурные возле окна меняются каждые три часа, днем и ночью.

Вернувшись этим вечером домой, я застаю Макса за работой. Он уговорил Хелену притащить несколько досок с улицы на кухню и теперь вытаскивает