Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

танки подоспели. В общем, смяли врага. Два немецких танка подожгли. Ворвались в поселок. Стали выкуривать гитлеровцев из убежищ. Тут какой-то фашист и пальнул в меня из подвала. Бойцы гранатой его тут же разнесли в клочья. А я вот выбыл из строя...

Почечуев устало откинулся на носилки.

— Ничего, — успокоил его Головачев. — Поправиться, опять в бригаду вернешься. Еще повоюем вместе. Только ты не забывай нас, обязательно возвращайся.

— За ногу боюсь, — почти прошептал Почечуев. — Боль такая! Невмоготу.

Проводив взглядом носилки, Головачев вернулся в дом, где расположился штаб.

— Что, Нестор Кириллович не объявлялся? — спросил он начальника штаба Демина, присаживаясь на стул.

Начальник штаба бригады уже полчаса как получил сообщение о смерти Карапыша. Но он боялся сказать об этом Головачеву. Щадил комбрига. Выбирал подходящий момент. Но теперь он понял, что больше ждать уже нельзя.

— Нестор Кириллович пал смертью храбрых, — сказал он.

— Что?! — вскочил Головачев.

— Поднял в атаку мотострелковую роту, — сказал Демин. — Содействовал успеху всего батальона.

Головачев тяжело опустился на стул, обхватив голову руками, низко склонился над столом.

— Где он?

— Сейчас принесут. Санитарка тащила его, раненного. И она тоже погибла.

Павших в бою хоронили на взгорье в братской могиле. Два деревянных гроба стояли рядом. В одном лежал начальник политотдела бригады старший батальонный комиссар Карапыш. В другом — совсем молодая девушка-санитарка, пытавшаяся вынести комиссара с поля боя и не успевшая это сделать. Лицо Карапыша было мертвенно-бледным, пасмурным. Девушка же будто улыбалась в последний свой час людям. Будто чувствовала, что до конца выполнила свой долг.

За час до похорон Головачеву принесли записную книжку, найденную у старшего батальонного комиссара Карапыша. В ней последние записи Нестора Кирилловича. Подчеркнутые жирной линией слова: «Отметить в политдонесении». И далее рассказ о наиболее отличившихся в бою. «В боях за Ново-Петровку и Буденовку, — писал Карапыш, — особенно отличилась рота автоматчиков. Командир роты лейтенант Задорожный, заместитель командира по политчасти старший лейтенант Почечуев. Находясь в головной походной заставе, рота встретилась с численно превосходящими силами противника. Командир роты смело вступил в бой, обошел противника с фланга и разбил его. Враг потерял четыре миномета, семь пулеметов, двадцать четыре автомашины, двадцать четыре автомата, семьдесят пять винтовок. Убито сто семьдесят солдат и офицеров противника. Взято в плен — одиннадцать».

Головачев, передавая записную книжку политотдельцам, сказал:

— Будете писать донесение, сообщите и эти сведения, что взял себе на заметку Карапыш. Да не забудьте о пулеметчиках. Им в бою пришлось особенно трудно. Враг хотел прежде всего выбить наши пулеметные расчеты. Командир пулеметной роты лейтенант Долгополов вновь показал пример мужества и отваги. Умело командовал ротой. А когда выбыл из строя пулеметный расчет, сам вел огонь, обеспечил продвижение стрелковых рот. Подобравшись с пулеметом к дому, где засели гитлеровцы, уничтожил пулеметную точку противника, побил много автоматчиков. В бою был ранен, но продолжал командовать ротой. Хорошо опишите все это. Мы представляем Долгополова к ордену.

Теперь, стоя у открытой братской могилы, Головачев хмурился. Он только что произнес короткую речь. Она всех взволновала, он крепился, чтобы окончательно не расчувствоваться и не показать своей слабости: многих боевых товарищей оставлял он здесь, вблизи от главной площади города. Он будто принял от них эстафету, которую надо нести дальше, пробиваясь с боями.

Времени на то, чтобы оплакать павших товарищей судьба отвела слишком мало. Их ждал Харьков. Их ждали тысячи советских людей, томившихся в фашистской неволе.

На другой же день бригада вступила в бой за Рогань — сильно укрепленный пункт обороны противника на пути к Харькову. К полудню 12 февраля село Рогань было полностью очищено от противника. Взаимодействуя со 113‑й и 88‑й танковыми бригадами, мотострелки совершили смелые обходные маневры. Посадив мотострелковый батальон на танки 179‑й отдельной танковой бригады, Головачев перерезал противнику пути отхода. Батальону пришлось драться в ближайшем вражеском тылу, почти в окружении, но это был его обычный, повседневный бой.

10

В середине февраля 1943 года 15‑й танковый корпус со 160‑й стрелковой дивизией и частями усиления приблизился к Харькову. На северных подступах к городу свирепствовала пурга. Отсюда на Харьков, в обход его с северо-запада и запада, нацеливалась 40‑я армия под командованием генерала Москаленко. Ее удар по городу мог оказать решающее содействие войскам 69‑й и 3‑й танковой армий, продолжавшим вести тяжелые бои восточнее Харькова.

Во главе передового батальона шел на Харьков старший лейтенант Давыденко. По плотности огня, по участившимся танковым контратакам противника он чувствовал, что сопротивление врага нарастает. Но он помнил и наказ Головачева: не бояться вклиниваться в боевые порядки противника. От Чугуева батальон двигался на машинах. Была в этом немалая доля риска. Колонна машин хорошо видна. Она — удобная мишень для врага. Давыденко знал, что без риска на войне не бывает. Он привык рисковать. Но чтобы риск не обернулся большой бедой, надо суметь предугадать намерения противника, его состояние, даже психологический настрой. Сейчас, после разгрома под Роганью и Чугуевом, враг еще не опомнился, не пришел в себя, и можно опередить его, стремительным маршем вырваться вперед, чтобы появиться неожиданно, насесть на хвост или ударить с фланга.

Пасмурная дождливая погода оберегала колонну от ударов авиации противника. Двигаясь в середине колонны, за головной походной заставой, Давыденко думал о том, как лучше выполнить боевой приказ. Бригада двигалась в направлении харьковских заводов.

Посылая вперед батальон Давыденко, Головачев имел особый расчет. Ему нужно было, чтобы сейчас во главе передового отряда шел человек, не только смелый и решительный, но и с хитрецой, умеющий обмануть противника, навязать ему бой в невыгодных условиях, победить малыми силами. Вот почему, поясняя начальнику штаба свое решение, Головачев сказал:

— Антон Корнеевич на рожон не полезет. Будет искать слабые места у противника. А это нам и нужно. Необходимо использовать не только силу оружия, но и силу духа, наступательный порыв наших воинов.

В тот же день Головачев лично встретился с командирами 113‑й и 88‑й танковых бригад. Пехотинцам предстояло наступать с ними вместе. Договорились о взаимодействии. Решили, что на подступах к заводам танкисты возьмут батальон Давыденко на броню.

Все это Давыденко знал. И все же мысль его не переставала работать. Он прикидывал варианты боя, оценивая возможности противника, решал, откуда может он нанести неожиданные удары.

Много времени прошло с того момента, как части 3‑й танковой армии из района Кантемировки перешли