Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

— Ворвался на Харьковский тракторный, веду бой с противником, встретился с частями сороковой армии, наступающей с северо-запада.

Головачев с первым батальоном сам уже был в Харькове. Вызвав машину, он приказал ехать к Давыденко. Ему хотелось лично поздравить комбата с успехом. Во втором батальоне его и разыскал Рыбалко, который приехал, чтобы поставить бригаде новую задачу. В их разговоре замелькали названия городов Люботин, Новая Водолага, Красноград...

11

Генерал Копцов сказал комбригу:

— Видите деревню? Враг там укрепился. Господствует над местностью. Даю вам три часа, чтобы взять этот опорный пункт. Поддержу танками. За выполнение этого приказа мы с вами головой отвечаем.

Головачев и не собирался топтаться на месте. Он видел, что противник с каждым днем все сильнее сопротивляется, и потому считал, что действовать надо еще настойчивее, нащупывая слабые места в позициях врага. Вот и сейчас он думал о том, как лучше выполнить приказ командира корпуса наличными силами. В ходе боев бригада получила небольшое пополнение, но острая нужда в людях сказывалась повсюду.

По установившейся традиции Головачев старался лично принять пополнение. Беседовал с каждым офицером, прибывающим в бригаду, а если удавалось, то и с каждым бойцом. На этот раз среди прибывших его внимание сразу же привлек младший лейтенант Иван Журба. Понравилось комбригу, что молодой командир уже прошел солидную боевую закалку, участвовал во многих оборонительных боях.

— У нас тут дело повеселее идет, — сказал он Журбе. — Бьем фашиста, что называется, в хвост и в гриву. Давайте учиться наступать.

— Есть, учиться наступать! — с задором ответил Журба.

Головачев отпустил Журбу, пообещав, что обязательно придет к нему в роту и в бою проверит, как он выполняет свое обещание.

Бой за деревню складывался тяжело. Встреченные сильным пулеметным и минометным огнем, батальоны продвигались медленно. Головачев на машине вырвался вперед. Оставив водителя с машиной в укрытии, он нашел командира батальона и приказал ему ускорить движение.

Шагая крупно на взгорье за цепью батальона, он видел, как падали бойцы, чтобы больше уже не подняться. Не оправдалась и надежда на танки, которые выделил ему для поддержки Копцов. Подбитые в самом начале движения, они лишь показали, что силы слишком неравны. Как он сожалел сейчас о моряках, которые полегли под Печенегами, выбыли из бригады по ранению. Головачев глянул на цепь бойцов: ни одного расстегнутого ворота, ни одной тельняшки. Но вот шагавший рядом с ним боец рванул ворот гимнастерки. Отлетели пуговки, обнажилась на груди майка с синими поперечными полосами.

Морячок уже бежал, стараясь быть чуть впереди комбрига. Сильный взрыв заставил их залечь. Головачев пристально вгляделся в лицо моряка. «Как же его фамилия? — пытался припомнить он. — Ведь знал, а вот забыл. А он с нами с самого Владимира. Вспомнил! — обрадовался комбриг. — Кульков. Павел Кульков. Земляк! Как же я о нем забыл?» Он подвинулся вперед, намереваясь сказать бойцу, что помнит его, но протяжно завыла мина, и моряк, прижав широкой ладонью голову комбрига, навалился на него сверху грузным телом. После взрыва наступила секундная тишина. Головачев стряхнул с себя моряка, сердито спросил:

— Ты откуда ж взялся, землячок?

— А, узнали! — прокричал в ответ Кульков.

— Узнал, как же! — ответил Головачев. — Так откуда взялся?

— Командир роты послал. Велел вас охранять. Раз, говорит, комбриг на позициях нашей роты, мы за него отвечаем.

— А кто у тебя командир?

— Младший лейтенант Журба. Пригнитесь, товарищ комбриг, из пулеметов шпарят.

— Пригибаться нам некогда! — крикнул в ответ Головачев. — Если не возьмем к полудню деревни, обоим хана. Давай поднимать бойцов.

Головачев вскочил на ноги, но Кульков все же его опередил и побежал чуть впереди, крича:

— Полундра, братишки! Вперед!

Пламя разрыва полоснуло рядом. Отброшенный в сторону, Головачев вскочил, кинулся к распластанному на земле телу.

— Земляк! Морячок! — звал он.

Кульков тяжело открыл глаза.

— Комбриг... — простонал он. — Домой напиши. Маме. Невесте. Напиши, чтоб не ждали. Что за Родину...

— Напишу, земляк, обязательно... Слово фронтовика. Вот отобьем атаки...

Голова Кулькова безжизненно откинулась назад. Оглянувшись, Головачев увидел санитара.

— Сюда! Скорее! — позвал он. Передавая санитару истекающего кровью моряка, приказал: — Быстро в тыл. Накажи врачам, чтоб спасли...

А сам уже бежал в поредевшей цепи наступающих. Спешил, чтобы успеть рывком вывести людей на взгорье. Тогда батальоны выйдут из-под сосредоточенного огня минометов противника и меньше понесут потерь. Он видел, как справа бойцы, не выдержав огня, начали откатываться назад, но не имел возможности остановить их. Он все еще бежал вперед, подгоняемый взрывами, и не ложился, чтобы лучше видеть поле боя. Заметил упавшего за бугорок командира, опустился рядом:

— Кто такой?

— Командир роты младший лейтенант Журба.

— Это твои герои драпают?

— Нет! — крикнул Журба. — Мои все здесь. Или лежат мертвыми, или наступают...

— Где командир батальона?

— Ранен.

— Слушай, Журба! Надо вернуть тех, кто отошел. Сейчас же ступай к ним. Собери — и в атаку. Только не сюда, не в лоб. Поведешь в обход, по лощине. Ударишь во фланг. А мы отсюда поддержим. Понял?

— Понял!

— Давай.

Уцелевшей группе автоматчиков Головачев отдал приказ окопаться. Он увидел, как Журба собрал остатки потрепанного батальона, как ушел с бойцами на левый фланг. Но атака и там захлебнулась.

Наступила ночь. Поредевшие батальоны бригады закрепились на достигнутом рубеже. Головачев вернулся на свой командный пункт. Он приказал уточнить потери, пополнить подразделения боеприпасами, организовать разведку противника. Начальник штаба подполковник Демин развернул карту.

— Нас интересует, — сказал Головачев, водя карандашом по карте, — что в Петровском? Есть ли противник в Павловке? Пошлите разведчиков. Пригласите их ко мне. Я лично поставлю им задачу.

Когда проинструктированные им разведчики ушли, Головачев, отпустив начальника штаба, связался по телефону с медико-санитарным взводом бригады, спросил, как чувствуют себя бойцы и командиры, раненные сегодня в бою. Поинтересовался и Кульковым. Ему сообщили, что Кульков умер.

— Умер?! — не поверил Головачев. — Не может быть! Ну как же вы так...

— Ничего не могли сделать, товарищ комбриг. Рана тяжелая. Медицина бессильна...

Головачев положил трубку. Этого удара он не ожидал. Конечно, умирали многие. Но он как-то уверовал в то, что Павел Кульков будет жить. Не