Последняя остановка. Один сребреник - Зденек Плугарж

— Что, если представить дело так, будто бы в Каменном Осеке проводится хозяйственная ревизия, и министерство направило туда представителя от Иерусалимки в качестве члена комиссии и одновременно эксперта по финансовым вопросам?

— Но эксперт-то вы, а не пан Павлус!

— Можно было бы представить дело так, будто там перепутали и послали пана Павлуса!.. — Дрожавший поначалу голос Фильца окреп, но предложение, в связи с его сложностью, было единодушно отвергнуто.

— Мы должны свести их и оставить наедине, и чтобы ни один ничего не знал заранее, — взял наконец слово священник, и в голосе его явственно прозвучала интонация сводни.

— Легко сказать, только Каменный Осек не за гумном лежит!

— А ведь у нас есть в запасе экскурсия, что осталась от прошлого года. Каждый год мы куда-то ездили, только в прошлом году — нет. Организуем поездку по святым местам, например, к Святой Троице, а потом завернем к какому-нибудь замку с заездом в Каменный Осек, будто приехали поглядеть на своих собратьев по возрасту.

— Гениальная мысль, пан декан! — Софи раскрыла объятья. — Вы поистине наш духовный пастырь!

Майор прикусил губу. Как такая простая мысль не пришла в голову ему самому, опытнейшему организатору? Единственное, что его оправдывает: он уже не председатель правления…

— Хорошая мысль, — произнес он вслух. — Особенно, если мотивировать посещение Каменного Осека обменом опытом.

Черная Мэри вырвалась вперед.

— А что, если это преподнести как большой сюрприз нашему Композитору? Там же есть часовня? Мы бы приехали в Каменный Осек, а Принцесса Чардаша лежала бы там в часовне в гробу, и свечи бы в головах горели. Мы бы подвели пана Павлуса, и тут бы Сандра встала из гроба и бросилась ему на шею. Вот был бы ему радостный сюрприз!

Перк, сидевший на постели Магиерки, стукнул костылем в пол.

— А что, если бы в гроб легла Черная Мэри, а мы бы на месте забили крышку гвоздями? То-то был бы сюрприз — уже для нее!

— Ну, хватит, это вам не комедия! — Священник заохал, возвел очи горе, шапочку с антенной свирепо надвинул на ухо. — Эта бабка укоротила мне жизнь на несколько лет, даже в Иерусалимке от нее спасу нет, — жаловался он присутствующим, как будто Черной Мэри тут и не было. С минуту он честил ее на все корки: снова он был ее хозяин, а она — его нерадивая экономка.

— Композитор возвращается! — крикнул Магиерка, глядевший в окно. — Тихо! — он приложил палец к губам, и все понизили голос, словно Богдан мог услышать их с той стороны залива.

— Значит, договорились. Но Павлусу ни гугу!

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Шофер на площадке около ворот завел мотор, оставшиеся экскурсанты живо стали запихиваться в автобус. Все в праздничной одежде. Софи в черной широкополой шляпе, на руках нитяные перчатки. У священника под воротничком свежевыстиранный фиолетовый пластрон.

Майор, словно забыв на время о своей отставке, взялся за организацию сегодняшней поездки и был в своей стихии. На голове у него красовалось непривычное туристское кепи, через плечо висел кожаный планшет с картами.

— Почетное место рядом с водителем я зарезервировал для вас, пани директор. Но сейчас я в сомнении: учитывая сложный характер трассы движения, не стоит ли мне, как обладателю карт местности, сесть там самому? На дороге может встретиться указатель объезда, и тогда потребуется оперативное вмешательство…

Сегодня судьба оказалась благосклонна к Майору: болезненное воспаление вен вышибло его опасного соперника Григерека из рядов участников экскурсии.

Из здания стремглав вылетела Лойзка, держа в руках два куска хлеба, намазанных маслом. Споткнувшись на бегу, она с минуту балансировала, пытаясь сохранить равновесие.

— Я хочу сидеть впереди!

— Там будет сидеть Майор и руководить всей поездкой.

Но Лойзка не собиралась так просто отказаться от возможности посидеть рядом с шофером, она буквально пожирала его глазами.

— Не понесла ли уж она? — ужасалась вслух бабуся Крапкова. — Почему ее как следует не караулят?..

— Это все равно что караулить бродячую кошку, — кричала туговатая на ухо соседка. — Она выскочит и ждет первого желающего мужика… А мужики желающие случаются: вот последний раз, говорят, был дорожник, ему машина не подвезла щебенку: что же ему, просто так в канаве ждать?

— Я думала, я буду сидеть впереди. — Лойзка уже собиралась зареветь. Она упорно стояла в проходе, пришлось ее силком втаскивать на сиденье.

Наконец Майор окончил третий подсчет путешественников и дал сигнал отправляться. Агея, стоявшая у дверей дома, помахала им рукой, автобус выехал за ворота.

— Теперь от них остался только смрад, — доложил Перк Йонашу, глядя из окна комнаты на втором этаже. — Наконец-то выкатились.

— Закрой окно! Если уж им невмоготу сидеть на месте и охота экскурсировать, могли бы хоть немножко подумать об лежачих и не отравлять им воздух смрадом из автобуса. Но человек человеку нынче что волкодав: никто ни с кем не считается, спокойно отравляет воздух смрадом из автобуса. Всем, включая лежачих.

Улучшение в болезни Йонаша, наступившее прошлой осенью, оказалось временным: с приходом весны его ноги опять прочно парализовало. «Тряска в автобусе причинила бы вам муки», — сказал ему вчера доктор из замка, объявляя окончательное решение — кому можно ехать на экскурсию, а кому нельзя.

— Уже проехали аллею на дамбе, — докладывал Перк, стоя у окна на костылях. Он долго довольствовался палками, от костылей открещивался руками и ногами. Этой весной старшая сестра Виргиния однажды поутру принесла ему новехонькие костыли. «Унесите их сейчас же, я не калека», — кричал он ей вслед. Три дня ругался, угрожал, что отдаст костыли истопнику на растопку. Когда же на четвертый день он впервые пришел с ними в столовую, за весь обед ни на кого глаз не поднял. — Не видать уже автобуса, — доложил он теперь Йонашу.

У Йонаша, как обычно, за спиной высоко взбитые подушки. Он смотрел, как веточки клена за окном окутываются — еще до появления листвы — зелеными кистями цветов. Уже в шестой раз с тех пор, как он здесь лежит.

— Целый день куда-то трюхать в разъезженном автобусе. И вдыхать смрад. Мне хватит того, сколько нашло сюда через окошко. Открой, пусть выветрится. Трястись в автобусе ни за что ни про что кому охота!

Вокруг цветков клена кружили пчелы. Откуда-то доносились быстрые, явственные удары дятла.

Перк дотащился до постели и лег.

— Я читал, что где-то в Персии, что ли, автобус вез экскурсантов и упал в пропасть. Все поразбивались. И шофер тоже.

— Так кончаются экскурсии, — сказал Йонаш после долгой паузы.

Снаружи донесся странный звук, словно парус хлопал