Часовой памяти - Коллектив авторов

поисковика гордыня. Но к чести его – ненадолго. Стоило только взглянуть в глаза стоявших рядом следопытов, как стыд, беспощадный и жгучий, тут же пришёл на помощь юноше. И, не вступая в компромиссы, вытеснил из его души собравшихся было поселиться в ней паразитов.

Да, стыд… Сколько раз испытывал его Иван, будучи бойцом поискового отряда? Не так уж и много, если разобраться. И ни один из них не был связан с ним, как с поисковиком. Запятнать как-то организацию Иван не смог бы никогда в жизни. Уж лучше сразу на плаху. Просто приходилось, по глупости своей мальчишеской, встревать во всякие переделки, а потом, выпутавшись из них, прятать взгляд, не смея пересечься им с глазами старших. Как та драка в парке, например. Ну что стоило ему сделать шаг в сторону, уступить дорогу тому здоровяку… Не столкнись они тогда плечами на узкой дорожке, и не было бы мамкиных слёз, а отец не хмурился бы, так долго глядя на не сходившие с лица сына синяки.

Правда, за один грех рядовому Щеглову было стыдно по-настоящему. Да чего там, по сей день, вспоминая ту историю, Артист кривился, как будто откусил что-то горькое. Это ж надо было до такого додуматься – во Францию, на зависть всем, слинять. А самое паршивое – дёрнул его чёрт командиру своими задумками похвастаться. То-то он при каждой встрече не упускает случая поржать. А всё из-за чего? Из-за любви, понятно! Или это просто видимость её была… Поди теперь разберись. Смазливая девчонка, явившаяся из-за призрачных заграниц на родину матери проведать диких предков, беззаботная жизнь в сытой Европе… В армии служить или прятаться от неё не надо…

И спасибо отряду, достало у недоросля ума, чтобы понять, что счастье вовсе не в глянцевой мишуре и полном брюхе, а в чём-то неизмеримо большем. В том, что не так просто выразить словами. В том, что зародилось в открытом сердце юноши за время его скитаний в рядах отряда следопытов по смоленским лесам и болотам, по бескрайним полям Черноземья. Ведь это они – поисковики и вырванные ими из забвения воины своим примером не дали отроку на заре жизни совершить ошибку. Может быть, самую большую, непоправимую.

А когда с началом спецоперации его кумиры, с кем делил место у походного костра, один за другим стали собирать свои потёртые, видавшие виды рюкзаки и отправляться «за ленточку», сменив металлоискатели на безотказные «калашниковы», Ванька задумался. И после того, как один из них, самый изо всех, по мнению Ивана, великодушный, вернулся домой, награждённый орденом посмертно, выбор парня был предопределён.

Вот я вернусь, вот я приеду,Вспашу все грядки бабе Дусе,Поправлю печь, срублю колодец,Дожить бы только до конца…

Подпел Артист своим красивым баритоном знакомцу Калинкину, внимательно всматриваясь в темноту степи через лобовое. Несмотря на не вовремя нахлынувшие воспоминания, терять из виду несущуюся впереди по петлистой грунтовке машину было нельзя. И тут же заметил, как луч, подобно мечу киношного джидая режущий пространство, рыскнув на повороте в сторону, выхватил из сумрака такое, что Ванька сразу глазам своим не поверил. Он даже зажмурился сначала, пытаясь отогнать морок. Но увиденное никуда не делось. С каждой секундой приближаясь к цели, виляя из стороны в сторону, машина Сверчка, а вернее, её фары освещали впереди сгусток такой плотности, что все сомнения Ивана мгновенно улетучились. Маячивший впереди объект не мог оказаться не чем иным как…

– Лес!!! – во всю мочь своих здоровых лёгких закричал поисковик, не в силах сдержать радости от встречи со старым другом. – Братишка, выручай! Сверчок, к лесу давай, к лесу!

Ванька схватил рацию, так и проболтавшуюся весь путь на шнурке у стекла, не сразу сообразив, что лампочка индикации заряда своим огоньком должная сообщать владельцу готовность к работе, на этот раз молчит. Сдохла, значит, батарея…

– Блин! Блин! Блин! – в бессилии, не сумев сдержаться, ругался Иван, когда сзади снова громыхнуло. Потом опять… Мощно настолько, что надеяться на промах эфпивишек даже в голову не приходило. Попали, гады, как пить дать, попали! В кого? Да какая теперь разница! Нет больше друзей. Молодых, весёлых… Эх!!!

– Сворачивай, Валера, пожалуйста. В лес! – шёпотом умолял Иван друга, впервые за весь вечер назвав его по имени.

Он больше не кричал, а молил, вглядываясь в заросли хмызника[62], уже как пару минут непреодолимой преградой проносящиеся справа. Солдат, чьи нервы были на пределе, конечно же, понимал, что появись возможность спрятаться, товарищ не упустил бы её и без уговоров. Но… Доведённый до отчаяния, поделать с собою ничего не мог, и, тихонько поскуливая, словно потерявшийся в огромном мегаполисе щенок, он гнал машину вдоль неприступного массива. Надежду, впрочем, не теряя. И когда в глаза бросился провал в живой ограде, а в нём стремящийся вглубь едва заметный просёлок, как-то сразу успокоился. Выдохнул, чувствуя, как напряжение, не покидавшее его все эти минуты, оставляет тело, уходит прочь и его место занимает уже знакомый «отходняк». Но едва по телу парня пробежала дрожь, случилось нечто, заставившее выкинуть покой из головы.

– Куда-а-а!!! – вскричал Артист, заметив, как машина раззявы Сверчка, вместо того, чтобы свернуть в посланное небесами укрытие, проскакивает уже хорошо различимый отвороток и как ни в чём ни бывало несётся дальше.

–Дур-р-рак! В лес же нужно было, он спасёт,– севшим от волнения голосом простонал Артист и, не раздумывая, крутанул «баранку» вправо в гущу байрачного[63] леса.

И тут лес – старый, надёжный товарищ, сыграл с поисковиком шутку, едва не стоившую ему жизни. Да дело было даже и не в лесе. Лес как лес, он рос себе и рос, пока в его жизнь не вмешался человек. Выкопал по периметру противопожарный ров, да и забыл о нём, позволив зарасти всяким подростом. Вот и влетел КамАЗ Ивана в заброшенное сооружение с разгона. Да ещё приложился всею массой об его дно так, что крепёжные тросы, удерживающие ящики со снарядами в кузове, не выдержали доставшейся им нагрузки и лопнули, словно шпагат.

Освобождённые от оков ящики, в возбуждении от такого фарта, в полном соответствии с законами физики, прописанными в учебнике за шестой класс, по «углу атаки» ринулись вперёд. Лихо снесли хлипкий бортик и смяли тонкую жесть кабины, замуровав в её покорёженных конструкциях обманутого в ожиданиях Артиста. Правда, он поначалу не расстроился. Даже испугаться не успел. И ему было «фиолетово», сколько там над ним лежит тонн тротила, способного устроить «шорох на поляне», и далеко ли от этого потенциального «барабума» кружат механические «вороны».

Ванька, встретившись в падении с полимерами ветрового стекла, не менее прочными, чем его многострадальная голова,