Часовой памяти - Коллектив авторов

– Ладно, поем, – сдался, наконец, Алексей, как видно, прокрутив в своей бедовой голове все варианты. – С Агеевыми вместе. Они тоже гречку ненавидят, – злорадно ухмыльнулся малолетний интриган и поспешил навстречу троице таких же недорослей, как и сам. Ребята только что выбрались из машины и вертели головами, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Двоих из них я знал. Это были дети нашего товарища по поиску Олега Агеева. Костя и Никита. Константин даже занимался у нас в младшем отряде какое-то время. Потом пропал куда-то. Видать, дела поважнее, чем поиск, нашлись. Третий наверняка тоже не случайный пассажир, родственник какой-нибудь. Вон как внимательно смотрит, глазастый. А вообще, интересно девки пляшут… Олег ведь участвовать в этой учебно-тренировочной Вахте Памяти не планировал, всё на дела какие-то ссылался. А тут и сам явился, и детвору с собой привёз…

«Подозрительно», – как бы выразился Андрей Галушкин. Вон с каким интересом в нашу сторону поглядывает. Тоже, похоже, удивлён.

Я проводил взглядом стайку гостей, энергично двинувших к столу под предводительством «аборигена» Алексея и переключил внимание на приблизившегося вплотную Агеева-старшего.

– Здорово, – поприветствовал он, протягивая руку, и без предисловий огорошил новостью:

– Ухожу я, Саня, попрощаться вот приехал. За пацанами присмотри, если что… Мои тебе знакомы, а вон тот белобрысый, самый маленький – племянник Серёга. Ох, шустёр! Глаз да глаз за ними нужен, пока ум в голову не придёт.

Олег мягко, как будто бы речь шла о каком-то пустяке, улыбнулся и поднял свои карие, немного грустные глаза.

– Куда уходишь? – опешил я, уже понимая, о чём речь, и страшась этого своего понимания.

Третий год моя страна вела войну, тяжёлую и кровавую. На кону стояло многое. И как всегда у нас бывает в суровую годину, поднялись мужики. Зачастую не военные ни разу. Как говорится – от сохи. Молча, чтобы обойтись без лишних слёз, не трезвоня по углам о своём решении, они собирали рюкзаки и, наскоро простившись, уходили. Двое наших, Иваны, Толмачёв и Щегликов, уже там – «за ленточкой». И как знать, может быть, как раз в этот момент им приходится несладко… Третий – Вадим Уколов, вернулся недавно, а вот теперь, видать, и Агеева очередь настала.

– Туда, куда и все, командир, – снова заиграла на губах Олега застенчивая улыбка. – Я контракт подписал. Да ты не волнуйся, всё будет хорошо. Помогу ребятам и вернусь.

– Ну да, ну да… – протянул я и задумался.

С Олегом Агеевым вот уже несколько лет мы шли, что называется, «в одной упряжке». Придя к нам в отряд зрелым мужчиной, отцом двух сыновей, он, насколько я сумел его понять, не пожалел об этом своём шаге ни разу. Скромный, тактичный, поначалу выделялся в кругу своих новых товарищей. Они, скажем откровенно, далеко не эстеты, с незамысловатым чувством юмора, частенько не брезговавшие и матерным словцом, во имя единой цели сумели сплотиться и двигались по жизни монолитом. Новичок на весь наш трёп да скабрезные шутки лишь улыбался несмело да всё больше отмалчивался. Однако же сумел прижиться, со временем освоился и, сохранив в себе достоинство, поистине «графское», больше не выглядел «белой вороной» в компании ухарей-«махновцев». Эх, братишка, сколько мы с тобою намотали километров по непролазным буреломам Смоленщины и в бескрайних полях родного Черноземья… Сколько было сделано подъёмов и найдено медальонов, установлено имён…

И вот теперь…

– Контракт подписал, говоришь? – насколько смог равнодушно поинтересовался я. – А с какой частью?

В проницательных глазах товарища блеснула искра понимания. Он посмотрел прямо в меня, с какой-то невероятной прозорливостью понял недосказанное и, покрутив головой, с той же улыбкой мудреца проговорил:

– Тебе не нужно туда, брат. С твоим-то сердцем. Порок, это такое дело… Ну, ты лучше меня всё знаешь.

– Да?! – неожиданно даже для себя самого разозлился я. И этот интеллигент недорезанный туда же! Неприятно всё ж таки выглядеть неполноценным в глазах окружающих. Тем более, если они правы, и ты сам это понимаешь.

– Ты, что ли, здоровый?! Толку с того, что в десанте служил, когда это было то? Двадцать с лишним лет прошло!

Данный факт из биографии соратника, как и о его контузии, полученной в горах Ингушетии, мы узнали недавно, да и то случайно. Скромность, конечно, украшает человека, но порою так хочется удушить его за это.

– Спина давно отпустила? – продолжил я обличать бывшего гвардии сержанта 76-й дивизии ВДВ. А тот, светясь всё той же «фирменной» улыбочкой, махнул рукой в сторону недалёкого лагеря. Туда, где под огромным матерчатым тентом стоял гвалт такой амплитуды, что в уме невольно возникали ассоциации с птицефабрикой. Особенно с той её частью, где размещался писклявый молодняк. И неудивительно. Нынешняя экспедиция, раскинувшая свои палатки на берегу реки Оскол, в местах, где сгинули в окружении летом 1942 года десятки тысяч советских бойцов, позиционировалась нами как «детская». То есть с привлечением массы поисковой молодёжи. А молодёжь, как известно, она такая… Пригляд за нею нужен, за молодёжью этой.

– Там твой фронт, командир, – не меняя выражения лица, пояснил свой жест Агеев. – Тебе бойцов растить, война, судя по всему, долгая будет. А я поехал, не поминай лихом.

– Жена знает? – выложил я на стол последний козырь, в душе осознавая, что ничего это уже не изменит. Если уж Олег чего решил, «то выпьет обязательно», – припомнилась мне строчка из Высоцкого.

В ответ на сложный для него вопрос мой друг нахмурился, желваки на скулах напряглись, согнав с лица обычное выражение, и он нехотя произнёс:

– Нет ещё. Не стал я Лиле ничего говорить. Тяжело, брат, пойми. С дороги позвоню, объясню. Надеюсь – поймёт. А пока, – губы Агеева снова вытянулись в стеснительную ниточку, – покормил бы что ли напоследок, а, командир? Что там у вас сегодня на ужин? Гречка? Гречку я люблю, особенно когда в котле тушёнки больше, чем крупы.

– Ну, пойдём, – сделал я приглашающий жест рукой. – Пожалуй, составлю тебе компанию. На ночь наедаться, конечно, вредно, да уж больно каша хороша вышла на этот раз. Не знаю, чего Лёха выделывается.

– Да что эти малолетки в пище понимают? – пожал плечами Олег, принимая из рук нашей поварихи Веры Олеговны миску с исходящей ароматом ядрицей, густо залитой подливой. И, усаживаясь на лавку у стола, ласково провёл рукой по отполированной за много лет задницами поисковиков доске сиденья. – Ты смотри, задалась лавочка! Послужит ещё, а?

– Послужит, послужит, – пробормотал я, удивлённый.

Олег по профессии, да и, что бывает нечасто, по призванию строитель. Причём такой квалификации, что может при надобности с нуля дом в одиночку построить. Со всеми его коммуникациями. Для него лавку соорудить, пусть и из подручных материалов, пара пустяков. «Брызги», – как любит говаривать наш начальник